— Ты же бабу Феклу сразу узнала.
— Нет, совсем не узнала, — созналась Татьяна. — Я вспомнила ее.
— А есть разница?
— Да, я вспомнила ее по частым причитаниям о моем сиротстве. Она моя соседка и надоела мне своей плаксивой заботой. Других, с кем общалась меньше, я даже вспомнить не сумею. Не смотри на меня так, это правда, — засмеялась Татьяна.
Григорий посмотрел на нее под новым углом зрения, примеряя только что прозвучавшие признания девушки, и убедился, что она в самом деле очень изменилась не только лицом. Например, куда и девалась ее стыдливость, зажатость, несмелость, какая-то дряблая безынициативность, что граничила с равнодушием. Продумывая вопрос о браке, Григорий полагал, что собирается свалить на себя тяжелую ношу — отвечать за травмированного человека, который не совсем отошел от потрясения, помогать девушке одолевать жизненные трудности, защищать от неприятностей и воспоминаний, в конце концов содержать материально, так как после всего из нее скверная будет сама себе кормилица.
А она все перекрутила так, будто он морочится ерундой, будто выдумал себе вину за то, что с ней произошло. И это не его дело.
— Я хотел бы исправить свою устаревшую ошибку, — снова начал Григорий. — Ты не думай, что я не замечал тебя. Замечал. Но, вишь, я несмелый по характеру, и ты такой же мне казалась. Вот я и думал, что мы очень одинаковые для того, чтобы быть нормальной парой. А теперь ты такое отчебучила, на такое себя обрекла, что я увидел твой решительный характер. Я и сам от твоей затеи как-то возмужал. Теперь мы способны быть счастливыми. Давай я заберу тебя отсюда прямо к себе домой?
— А не спешишь ли ты с этими хлопотами? Зачем они тебе?
— Супружеская жизнь и должна наполняться хлопотами друг о друге, — рассудительно ответил Григорий. — Таня, я не хочу потерять тебя. Нас сводит судьба, увидев, что мы не ощущаем ее и проходим мимо друг друга. А еще есть люди, и они наблюдают за нами. Я не боюсь их, но не желаю в их глазах быть разиней. Да меня засмеют, если я не сделаю как пристойно мужчине. Не медли, не ставь меня перед людьми в глупое положение.
— Я не о тех хлопотах. Эта пластическая операция и изменение лица так повлияли на меня, что я ощущаю себя другим человеком, будто сама себе чужой стала, не только на тебя другими глазами смотрю. А авария вообще высвободила во мне какую-то неизвестную раньше силу. Ой, задам я тебе перца, мальчик, не рад будешь!
— Так я тебе больше не нравлюсь? — у Григория аж глаза рогом полезли. Что его уже могло напугать после бешеной Карины? Поэтому он и осмелел. — Таня, то, что ты и я пережили в связи с твоей операцией, не может быть напрасным. Говорю же тебе, это нам судьба испытание послала. Прислушайся в конце концов к ней, ведь мы выдержали это испытание.
— Может, и судьба. Разберемся, — пообещала Татьяна. — Ты, главное, не волнуйся. Я выпишусь отсюда, ты меня отвезешь домой, побудешь возле меня, пока я освоюсь в доме, а потом поедешь к себе. Мне надо прийти в себя, вспомнить себя, посмотреть на тебя со стороны, познакомиться с твоим образом жизни. Оглянуться в селе, понимаешь?
— Хорошо.
Вот так они поговорили о своем будущем. Короче, зря он страшил себя — вместо того чтобы стать для Татьяны опорой, он, похоже, поймал жар-птицу, обещающую принести ему нормальную супружескую жизнь. Татьяна же в конце концов не отказала!
2
В гости к Григорию Татьяна попала не скоро.
Сразу после больницы она еще восстанавливала здоровье амбулаторно, а потом вышла на работу и в связи с экстраординарным случаем попросила отпустить ее в отпуск без содержания до конца лета. В районо ей пошли навстречу и в виде исключения разрешили заниматься своим полным выздоровлением.
Шрамы и рубцы, толстые и покрасневшие, что остались у нее на лбу и на подбородке, конечно, портили ее вид, хотя по сравнению с прошлой внешностью она была просто волшебной красавицей. Татьяна не помнила своей пластической операции, только знала, что она имела место и что сопровождалась осложнениями и аллергией от лечения воспалений. Поэтому ехать в Киев на улучшение внешности больше не желала. Начались длинные поиски более хороших специалистов в деле косметической хирургии. Татьяна ездила в Днепропетровск в частную клинику, говорила там с хирургами, изучала оборудование и новые методики, взвешивала тамошние условия, расспрашивала об их коллегах, консультировалась, как ей лучше сделать. Дело было не в деньгах. Но провинция оставалась провинцией.
Общеизвестно, что лучшие пластические хирурги работают в Бразилии. Наторели на изменении внешности бывших нацистских преступников! Но сейчас они специализируются на играх с силиконом, на основательном изменении черт лица. Татьяне первое не надо было еще, а второе не надо было уже. Вот она и выбирала между хорошим опытом, который мог обеспечить наименьший риск, и новейшей технологией. В конце концов выбор пал на частную Московскую клинику «Богиня» доктора Эдмонда Ситника. Там ей назначили прием на конец мая.