— Я хочу никогда с тобой не расставаться, всегда быть вместе. Не знаю, как об этом сказать, — бубнил он. — Боюсь показаться смешным, но лучшие слова еще не придуманы: я люблю тебя и прошу твоей руки. Выходи за меня замуж.
Татьяна озабоченно наморщила лоб: Григорий готовился к такому разговору или он вызван ее норовистостью? Хорошо, разберемся. И она облегченно засмеялась.
— Чем же ты нерешительный? Наговариваешь на себя! Ты нормальный парень. Не скажу, что твои слова оказались неожиданными для меня. Но я должна подумать. Давай, знаешь что? Давай посмотрим твой домашний фотоальбом, я хочу увидеть тебя маленьким, посмотреть, которыми были твои родители.
Григорий подошел к книжному шкафу и из нижней ее тумбы достал альбом довольно большого формата.
— Здесь не все приклеено и прикреплено, много фотографий хранятся в рассыпанном состоянии, — он осторожно подал Татьяне альбом, не наклоняя его, чтобы не высыпалось содержимое. — Ты смотри, а я пойду покурю, можно?
Татьяна только молча кивнула.
Детских фотографий оказалось не много, да и те были только из раннего детства. Создавалось впечатление, что в зрелом возрасте родители Григория уже болели и не имели ни возможности, ни желания любоваться сыном, заниматься чем-то кроме своих основных обязанностей. Мальчишка был очень хорошеньким, смуглым карапузиком, и оставался таким где-то лет до двенадцати. А потом враз вытянулся, окреп и его глаза приобрели волшебный цвет осенних бархатцев, были такие же мохнатые от длинных ресниц и покрытые тонкой паволокой, как туманцем.
Зато было много снимков из взрослой жизни Григория, в частности свадебных. Татьяна взяла один-два общих снимка, рассмотрела их и отложила. Затем достала несколько с крупными планами, раскрыла веером на ладони, и вдруг ее глаза высохли и заострились, будто она увидела нечто неожиданное и настолько неприемлемое, что должна была немедленно принимать какое-то важное решение, возможно, о кардинальных изменениях уже со следующего мгновения. Она отложила фото и с участившимся пульсом закрыла глаза. Судьба! Это судьба ведет ее такими зигзагообразными тропами. А от судьбы, как известно, не спрячешься. «Вот мы и подошли к открытому поединку, — подумала Татьяна. — Судьба не просто немилостива ко мне в последнее время, не просто посылает мне неприятные стечения обстоятельств, она бросает мне вызов, от которого я не могу уклониться. Так вот, хватит уклоняться, избегать поединка с ней, надо повернуться лицом к очередной опасности и воскликнуть: “Иду на вы”».
Зашел Григорий.
— Как ты здесь, не скучала? — Татьяна показалась ему еще более задумчивой и твердой, чем была тогда, когда он выходил во двор на перекур, и это его обеспокоило.
— Все хорошо. Приготовь кофе, — жестко попросила — нет, приказала — она в ответ на его вопрос.
Готовить кофе Григорий любил больше, чем пить. И его приготовление стало у Григория любимым ритуалом потчевания гостей, для которого все и всегда держалось наготове. Он быстро включил электрический чайник, достал с полки кофеварку, высыпал туда перетертые зерна, прибавил сахара и приготовил две изысканных чашки с блюдцами. Пока готовился, подоспел кипяток. В гостиную Григорий вернулся с небольшим блюдом, где стояли кофе, конфеты и небольшие вазочки с парниковыми клубниками со сметаной. Но Татьяна даже не улыбнулась на его старания.
— Ты жаловался, что твоя жизнь бесцельна, — сказала она. — А мне она показалась раем. В самом деле, ты хозяин в собственном доме; ты избавлен от любых семейных пут, обязанностей; весь мир к твоим услугам, если придумается развлечься. Да и сам Славгород — прекрасное место для приличной жизни. Здесь ты всегда свободен, никто не принуждает тебя к чему бы то ни было. Чего тебе не хватает, что тебе еще надо?
Мгновение было весьма серьезным для того, чтобы отреагировать легко, просто вежливо, ведь четко улавливалось то, что лежало в подтексте сказанного. Григорий сел, сложил руки на коленях и посмотрел на Татьяну.
— Что тебя беспокоит? — встревоженно спросил он. — Я понял, что без тебя этот мир мне не нужен, а с тобой он станет в тысячу раз привлекательнее. Это любовь. Не импульсивная, не горячечная, не слепая, а взвешенная и проверенная. Я думал о тебе, еще как только узнал от Дарки, что ты… Словом, ты тогда еще в Киеве была. Правильно, твой поступок сделал меня смелее и взыскательнее к себе, так как я ощутил, что небезразличен кому-то, кому-то нужен. Причем тому, кто в отношении меня не заблуждается, кто хорошо меня знает. А и к тому же, когда я узнал тебя ближе, ты оказалась такой… Ты настоящая, справедливая, надежная, решительная. Пусть я не нахожу слов, но же ты меня понимаешь. Да?