— Кажется, понимаю.
— Я благодарен Дарке, что она меня отругала за тебя и тем открыла глаза. Признателен Клавке, Ирине, которые держали меня под своей защитой и не допускали ко мне легкомысленных женщин. Я признателен тебе, что в тяжелую минуту ты меня позвала и дала возможность доказать свое отношение к тебе. А также помогла проверить, почему мое сердце начинало биться при упоминании твоего имени. Я люблю тебя. Будь со мной. Давай поженимся прямо завтра, сегодня, немедленно.
— Прямо сейчас? — улыбнулась Татьяна.
— Да!
— Ну что же, — сказала девушка, — теперь настала очередь исповедоваться мне.
На миг показалось, что сейчас она готова вывернуть перед Григорием всю душу, наговорить о своих тяжелых испытаниях, о минутах отчаяния и о мгновениях побед. Но вот в ее глазах появилась нерешительность, раздумье, возникло новое убеждение, и все снова исчезло. Она снисходительно улыбнулась, слабо пожала плечами.
— Я уже говорила тебе, — продолжила Татьяна равным тоном, овладев собой, — что последние испытания, которые свалились на меня, очень изменили мое мировоззрение и даже характер. Мне яснее стали цель и настоящая цена жизни. И все мои убеждения подверглись большим изменениям, а это обозначится и на поступках. Не может не обозначиться. Пока что я только привыкаю к себе новой, размышляю над своими прозрениями. Но вот вернусь к активной деятельности и, уверенна, многих приведу в удивление и новой энергией, и новыми начинаниями. Для чего я это говорю? Может, ты полюбил меня бывшую, раннюю? Может я, такая, как теперь, тебе не понравлюсь? А той Тани, которую ты знал раньше, уже нет, Гриша. Нигде нет.
— Нет, — Григорий не мог скрыть дрожания губ, — той Тани я фактически не знал, я только видел ее иногда и все. А по-настоящему я узнал тебя теперешнюю. Таня, ты согласна на мое предложение? — не отступал он от своей мысли.
— Да, Гриша. Давай попробуем.
Она прислушалась к себе, словно изучала, ушло ли уже от нее то скверное настроение, который вдруг напало при просмотре чужого домашнего альбома. Оно и понятно — у нее никогда не было дома, семьи. Значит, и альбома не могло быть. И фотографий нет.
Они с Григорием покончили с десертом и пересели на диван, продолжая беседовать ни о чем. Окна, защищенные сеткой от комаров, были настежь открыты, и в комнате стоял свежая душистость. То и дело сюда, перекрывая громкость телевизора, доносились крики неугомонной ребятни, смех юношей, тискающихся с девушками у заборов, скрипение стульев и споры соседей, группами играющих в домино и в дурака.
Григорий боялся дышать, ему все время казалось, что Татьянины слова послышались, а переспрашивать он не отваживался. Словно ненароком он пару раз коснулся ее руку и убедился, что она не отодвигается от него.
— Гриша, а кто эти люди? — Татьяна показала на стол, где все еще лежали альбом и брошенные ею фотографии. — Их фотографии находятся сверху.
— Это? — Григорий поднял какой-то снимок и показал ей.
— Нет, там стоит девушка с искусственными цветами в прическе, а ее обнимает молодой мужчина.
— Это?
— Да.
— Так это же Карина, моя первая жена, с братом. Ты же ее сто раз видела, на свадьбе у нас гуляла! Не узнала?
— Видела, — согласилась Татьяна. — А не узнала. Вижу, что знакомая, а кто, не пойму. А это ее брат? Как его звать?
— Давид.
— Галавадзе Давид Гургенович, — по слогам произнесла Татьяна, будто припоминая что-то давнее-давнее. — Да, я не ошиблась?
— Ну да! А жена моя была Карина Гургеновна Галавадзе. Ну вот, ты ведь и Давида видела, я же вас знакомил. Вспомнила теперь?
— Не столько знакомил, сколько сватал, — сказала Татьяна. — Так что не отнекивайся теперь.
— Да пустяки! — обрадовано воскликнул Григорий. — Главное, что ты начинаешь вспоминать даже второстепенные для тебя вещи! Твоя память восстанавливается!
— Дружба народов, значит, — задумчиво подвела итог девушка. — Понимаю… Так это у тебя его машина? — уже оживленнее уточнила она.
— Известил, что скоро приедет за ней, — ответил Григорий. — Да черт с ними! — Он взмахнул фотографии вместе с альбомом со стола, небрежно бросил на свое место. — Не следует под ночь такую гадость вспоминать. Я их сожгу, чтобы они нам настроение не портили.
— Свои фотографии не забудь оставить, — насмешливо предупредила девушка.
Казалось, к этим двум снова вернулось праздничное настроение, скрепленное договоренностью о будущей женитьбе.