Я высушила волосы под сушилкой для рук, опять заколола их, набрала в легкие побольше воздуха и вошла в зал. Стив сидел за столиком и рассматривал публику, самодовольно откинувшись на спинку стула. Когда он меня увидел, его опять начал разбирать смех. Он встал и отодвинул для меня стул. Я скованно присела. Болезненная тяжесть давила мне на глаза оттого, что я мало спала и много выпила накануне.
Стив, посмеиваясь, пододвинул мне чашку эспрессо, развел руки в стороны и простонал:
— Ох, как же здорово опять оказаться в Амстердаме! Как я скучал по всему этому. И по тебе! И как мы встретились! А знаешь, ты прекрасно выглядишь! А как там моя Мейрел? Ну-ка, рассказывай мне про нее все!
Я попробовала отхлебнуть своего эспрессо и не дрожать.
— Она похожа на меня?
— Нет. Она твоя полная противоположность. Внимательная и серьезная. Очень самостоятельная. Хорошо учится.
— Она вспоминает обо мне?
— Боже мой, Стив, ну о чем ты? Ты исчез из ее жизни, когда ей был год… Нет, она никогда о тебе не спрашивает.
Я закурила. Он тут же бросился с преувеличенным усердием отгонять от меня дым своими большими ладонями.
— Прекрати сейчас же! Ты должна заботиться о себе! Моя дочь ведь на твоем попечении!
Он опять начал раздражать меня, как и прежде. Как будто его не было не шесть лет, а всего пару дней.
— Насколько я понимаю, ты вернулся из Америки. Что привело тебя в нашу крошечную страну?
Стив взмахнул руками и начал громко рассказывать.
— Мне было больше нечего ловить в Нью-Йорке. Музыкальный мир там, знаешь, просто отравлен. Наркотики, деньги, чудные они там все. Никакой расслабухи. Я играл там в группе, хорошая группа, профессиональные люди, но мы играли там полтора месяца по шесть вечеров в неделю. И после этого должны были пускать шапку по кругу. Если был полный зал, выходило шестьсот долларов на шестерых. Это же не дело! А жизнь-то там дорогая. И все эти ребята, один за другим, западали на наркоту. Чтобы держаться. И вот однажды я вдруг подумал: если все так пойдет и дальше, я закончу жизнь в канаве или получу нож в бок. У меня не было вида на жительство, поэтому я не мог работать в студии. И я подумал: «Стив, ты должен вернуться к своим корням. Тебе ведь уже сорок. Американская мечта не для тебя. Все кончено. Очнись!» — Он с силой опустил руки на стол.
Я выпрямилась и нервно засмеялась.
— Ну, а ты чем тут занималась все эти годы? А знаешь, я тебя видел. Ты молодец! Все так же сексуальна. И голос стал более выразительным. Больше глубины. Вот только жалко, что в такой дерьмовой группе выступаешь.
— У нас не дерьмовая группа, Стив.
— Ну Мартин и Геерт в любом случае мудаки.
— Почему? Ты же их совсем не знаешь!
— Еще бы мне не знать Мартина! Да он терпеть меня не может, потому что боится, что я уведу у него музыкантов. Да он обоссытся, когда меня увидит! Я приходил в «Минерву», чтобы посмотреть на ваших девочек. Знаешь, Элен со мной говорила, хочет ко мне в группу. Я думал зайти после вашего шоу, просто сказать привет, и тут Геерт прямо полез в бутылку! Орал, чтобы я убирался с твоей дороги! Что я последний, кого ты ждешь. Он пихнул меня, и Мартин сказал, чтобы я ушел, а то они меня выдворят. Пфф! Меня выдворить?!
Этого мне Геерт не рассказывал.
— Я просто хотел с тобой поговорить. О Мейрел. Я часто думал о ней одинокими ночами в Нью-Йорке.
— Одинокими ночами. Что ж, может быть. Если ты так часто о ней думал, что же ты ни разу не прислал ей хоть открытку?
Стив снял очки и стал тереть глаза. Потом взял мою руку и начал ласкать пальцы. Мне казалось, что он гладит не руку, а мой живот.
— Не знаю. Я был так занят. Все как-то не получалось. А иногда думал: а может, лучше и не давать о себе знать, чтобы она забыла. Я же плохой отец.
— Ах вот как!
— Но я вернулся! И теперь нам надо кое о чем договориться. Я очень хочу ее видеть.
Я заказала виски, Стив — водку с соком. Мне хотелось теплого пламени сладкого алкоголя, который успокоит мои мысли. Я думала о Геерте, который ничего не рассказал мне о ссоре со Стивом. А Стив между тем весело рассказывал о Нью-Йорке и о встрече со знаменитой Робертой Флак. Он еще раз спросил, может ли он видеть Мейрел, но я уводила разговор в сторону. Мне не хотелось, чтобы мою дочь еще раз бросал отец. А это произойдет неизбежно. Со Стивом невозможно договариваться ни о чем, если только речь не идет о его карьере или о сексе. К тому же у меня было подозрение, что он думает больше именно о сексе, чем о новом шансе стать отцом.