Анс обещала Виктору, что будет со мной. Мы пожали друг другу руки, и он по-дружески похлопал меня по спине. Анс обняла меня, я обещала ей пойти отдохнуть. Впервые за несколько недель я точно знала, что мне надо делать.
Глава 26
— Тебе уже лучше, мамочка?
Вольф вскарабкался мне на коленки и смотрел на меня огромными глазами.
— Ты мой милый… Маме просто приснился страшный сон. Мама так испугалась пожара…
— Я тоже! Мне снился огонь. Он меня догонял! И тут Мейрел меня разбудила и говорит, кто-то убивает маму. И что ты не с нами спала. И мы слышали, как ты плакала и нас звала. И я тоже заплакал, и Мейрел заплакала. А потом пришла тетя Анс и отвела нас в комнату к тому дяденьке.
Мейрел продолжала невозмутимо смотреть телевизор.
— Мне очень жаль, что все это случилось. Но все будет хорошо. Мама вас любит. Очень сильно.
Я потерлась носом о его щеку, пахнущую молоком и арахисом.
— Я тебя тоже, мам! И папу!
Он чмокнул меня в губы, вывернулся из моих рук и устроился рядом с Мейрел на диване.
В ванной я рассматривала свое тело. Руки, все в красных пятнах и царапинах. Левый глаз был почти закрыт лилово-синим яйцом со стороны виска, что сильно напоминало мне одного из персонажей «Звездных войн».
Я была похожа на мать. Загнанный взгляд, дрожащие руки. У меня была пена на губах. Как у нее в тот раз, когда ее впервые забрали в больницу.
Был душный вечер в августе. Мой отец работал на пляже. Оранжевое солнце низко висело над морем, дюны горели теплом, а отдыхающие сидели на песке, потягивая вино, в ожидании прекрасного заката. Мне тогда было пять, и Анс велела мне быстро позвать папу. Сама она осталась с мамой, которая весь день пряталась в подсобке. Она сидела там на табуретке, что-то бормоча, и перетирала целые коробки столовых приборов. Я уже несколько месяцев старалась держаться от нее подальше, я ее боялась. Она могла ни с того ни с сего вцепиться в меня и потащить за косичку на кухню, где устраивала мне головомойку за пятно на платье или черные полоски под ногтями. А то вдруг усаживала себе на колени, начинала гладить по голове и причитать: какая же я красивая девочка и как ужасно, как же это ужасно, что папа хочет со всеми нами расправиться. Тогда я вырывалась и со всех ног бежала к папе на пляж. С ним мне было не страшно. Он был большой, сильный и добрый.
По крайней мере, так мне казалось тогда. Это теперь я понимала, что он был мерзавцем, закрывающим глаза на болезнь жены и перекладывающим проблемы на старшую дочь. Но тогда я его обожала. Как его загорелые мускулистые руки одним движением поднимали над головой пляжные стулья, как отважно он нырял в холодную морскую воду, как строил беседки, как спасал бестолковых тонущих немцев. Он был моим героем.
Я услышала очень сильный удар, звон и жуткие отчаянные крики. Потом ко мне подбежала Анс, вся красная и перепуганная:
— Позови папу! Сейчас же!
— Зачем? Что случилось?
— Ничего! Быстро! Бегом!
Я помчалась по дощатому настилу, мимо плетущихся обгорелых туристов. Бежала по вязкому песку к синему домику, где папа пил пиво и смеялся с каким-то толстым мужчиной.
— Папа! Папа, скорее! Там что-то упало! Наверное, что-то с мамой!
Он вскочил и побежал, прямо в плавках, а я понеслась за ним. Солнце уже наполовину опустилось в море, песок был таким теплым.
В пансионе дверь подсобки передо мной захлопнулась. Меня прогнали. Я слышала, как мама визжит и швыряет все на пол, а отец тихо успокаивает ее. Анс вышла оттуда, побежала по лестнице наверх и вернулась со стаканом воды и белой коробочкой. Не говоря ни слова. Я спросила ее, что же случилось.
— Иди отсюда! — сказала она мне.
Потом папа унес маму наверх. Она лежала у него на руках как тряпичная кукла. Лицо у нее было распухшее и все в пятнах. Она дрожала, а губы у нее были в чем-то белом. Пена. Она смотрела сквозь меня, как будто на лице у нее была маска.
Нам с Анс разрешили сходить за картошкой-фри. Мы молча ели, сидя на скамейке на площади.
— Что случилось?
— Ничего. Мама устала. Теперь она будет спать.
Ночью меня разбудили голоса на улице. Кто-то визжал.
Мы с Анс раздвинули шторы и увидели, как по улице туда-сюда носятся в пижамах и носках гости пансиона. В комнату вбежал папа и сказал, чтобы мы быстрее спускались вниз. Нас подхватил кто-то из гостей, и мы в панике помчались далеко-далеко от пансиона. Издалека мы смотрели на «Дюны». «Скорая помощь», пожарные, полиция с визжащими сиренами проезжали мимо.
— Что там такое? — спросила я у женщины, которая прижимала меня к себе.