Когда я подняла глаза, то увидела Виктора, который стоял на пороге и рассматривал меня.
— Яйцо пригорает, — сказал он и показал на плиту.
Я выключила плиту, переложила яичницу на хлеб, села перед тарелкой и раскрыла газету. Я хотела, чтобы он проваливал отсюда. Виктор взял стул и сел напротив меня.
— Почему ты такая строптивая? — сказал он тихо, перейдя на «ты», и попробовал поймать мой взгляд.
Я посмотрела на него, прямо в его сонные карие глаза, и опять принялась за яйцо. Проткнула кончиком ножа желток. Он вытек на белок. Я разрезала бутерброд на четыре части.
— Почему ты, собственно, не идешь домой? — Я отправила кусочек в рот. Надо было побольше посолить.
— Я хотел сначала узнать, как у тебя дела.
— Прекрасно, как видишь.
— Мария, мы в самом деле беспокоимся о тебе. И боюсь, что не без оснований. Почему ты не хочешь принимать лекарства?
— Потому, что со мной все в порядке.
— Я считаю, что с тобой не все в порядке. И Анс так считает. И в полиции тоже так считают. Мы с Анс очень хотим, чтобы ты не зацикливалась на своих проблемах.
Капля пота защекотала мне подмышку. Сейчас очень важно было оставаться спокойной. Он хочет упрятать меня в психушку. Оторвать от детей. Говорить с ним было не о чем.
— А как ты думаешь, что со мной происходит?
— Ну, пока я не могу этого сказать. Для этого нам надо поговорить с тобой побольше. Я думаю, что ты испытываешь большие психические нагрузки. И ты чувствуешь, что тебе угрожают. Скажем так: твой организм постоянно находится в высшей степени напряжения. Ты подвергаешься такому стрессу, что сама не в состоянии разорвать этот замкнутый круг.
— Но мне ведь действительно кто-то угрожает. И если не он, так вы с Анс.
— Мы только хотим тебе помочь.
— Вы мне поможете. Если будете мне доверять.
— Мы доверяем тебе, Мария. Я понимаю, как ужасно ты себя чувствуешь.
— Если вы отправите меня в больницу, значит, мой враг будет доволен.
— А кто, ты думаешь, твой враг?
— Я знаю, кто это, но не могу сказать это тебе. Я сначала должна убедиться в этом сама. Для этого мне нужно несколько дней.
— Лучше всего было бы, если бы ты сама добровольно поехала со мной.
— А если я не поеду?
— Тогда придется применить насильственные методы.
— Что это значит?
— Доставить тебя под охраной.
— У вас ничего не выйдет. Я ведь не представляю угрозу для окружающих?
— Полиция подозревает, что ты сама подожгла свой собственный дом.
— Этого не может быть. Меня ведь даже не было поблизости, когда произошел пожар.
— Кто-то оставил газ открытым.
— Кто-то ведет грязную игру. — Я отодвинула тарелку. Мне больше всего хотелось швырнуть ее через всю кухню. И засунуть Виктору в глотку сигару. В голове у меня начинало стучать. Чего бы это ни стоило, я должна остаться с детьми. — А если я тебе скажу, что с этого момента начну послушно глотать все твои таблетки?
— Боюсь, что не могу еще раз тебе поверить.
— Вы ведь решили это заранее, правда? Если я не отправлюсь туда добровольно, моя сестра подпишет разрешение на принудительное лечение и меня упекут как миленькую…
Виктор пощипывал мочку уха:
— Мы хотим для тебя самого лучшего. Твоим детям здесь ничего не угрожает. Анс от них без ума. Она будет очень хорошо за ними смотреть, пока ты не поправишься.
Я должна была оставить детей здесь. Это был единственный выход. Меня загнали в тупик. У Анс Мейрел и Вольф были в безопасности.
— Хорошо. Я поеду. Дайте мне только попрощаться с детьми и собрать вещи…
— Умница. Это действительно лучше всего. И прими, пожалуйста, прямо сейчас вот это.
Он вытащил из кармана таблетку и впечатал ее мне в ладонь.
— Раствори в воде, это лучше для желудка.
У меня дрожали руки. Я схватила стакан, налила в него воды и бросила таблетку. Размешала чайной ложкой, пока она совсем не растворилась. И выпила весь стакан одним махом.
— Вот и молодец. Позову Анс, чтобы она помогла тебе собираться.
— Не надо. Я сама.
Он вышел из кухни. Я слышала, как в коридоре он набирает номер на своем мобильном. Нельзя было терять ни минуты.
Глава 34
Я сунула указательный палец в рот, как можно дальше в глотку. Должно получиться. Раньше получалось всегда, когда я перебирала с выпивкой, а надо было продержаться еще всю ночь. Слезы брызнули из глаз. Меня мутило, но не рвало. Надо сконцентрироваться. Сконцентрироваться на рвоте. Я села на колени, опустила голову над унитазом и сунула два пальца еще глубже. Горло сжала судорога. Я закашлялась, потом еще раз, и изо рта хлынула теплая волна горечи. Я выворачивала кишки наизнанку, пока не убедилась, что в моем организме не осталось ни следа Викторовой таблетки.