— Я точно должна знать, что это ты. Я в опасности.
— Позвони, когда меня увидишь. Я моргну тебе фарами.
— Ладно. Но если увидишь другую машину, проезжай мимо! И позвони мне тогда!
— Договорились. Буду через десять минут.
В машине у Гарри я продолжала стучать зубами, несмотря на пыльное тепло автомобильной печки. Увидев мое окровавленное бедро, он тихо выругался и протянул мне коробку бумажных платков. Я промокнула бедро и увидела огромную рваную рану, которую по-хорошему надо было бы зашить.
— По-моему, с этим надо в травмпункт, — сказал Гарри, заводя машину и сильно газуя. Из колонок загремел «Симпли Ред».
— Не надо. Нельзя.
Я изо всех сил старалась сидеть, перевалившись на правую ногу, чтобы не испачкать кожаное сиденье.
— Почему? Что с тобой случилось?
Я смогла только покачать головой.
По дороге я смотрела на огоньки и заснеженный ландшафт. Мои дети спали. Я пообещала завтра пойти с ними веселиться. Они проснутся часов в семь и побегут к моей кровати. Будут искать меня и звать, пока Анс не скажет, что меня нет. Они забросают ее вопросами. Куда я уехала? Зачем? Когда вернусь? А ведь мама обещала…
Если кто-то и сможет дать им правильные ответы, то это Анс. С детьми она была просто замечательной. От этой мысли мне одновременно стало спокойно и больно.
Глава 36
Гарри показал мне на диван и сказал «Садись», но я не осмелилась. Я была вся в песке, морской воде и крови, и было просто невозможно сесть на ослепительно белый хлопок обивки дивана. Я дрожала, засунув руки под мышки.
— Можно мне принять душ? — спросила я, и он как-то неловко засмеялся.
— Конечно. Какой же я дурак! Ты, должно быть, совсем замерзла. Вот, ванная здесь.
Он отодвинул деревянную панель и пропустил меня вперед. Я оказалась в маленьком бетонном пространстве, таком же мрачном, как и его гостиная. Он открыл шкаф за большим зеркалом и показал мне полотенца и свой банный халат. Чтобы я надела его после душа, если захочу. А он пока поищет для меня сухую чистую одежду.
Тело пощипывало от теплой воды. Я промывала волосы от песка и скребла руки и ноги. Они все были покрыты царапинами от чертополоха и кустов. То место на бедре, которое я распорола гвоздем, все еще кровоточило, левая лодыжка распухла и посинела. Я повела плечами и почувствовала, что мышцы перенапряжены. Завтра у меня будет страшно болеть все тело.
Я выключила душ и взяла пушистое, пахнущее мускусом серое полотенце. Гарри продумал каждую мелочь в своем доме. Все подходило друг к другу по цвету. В поисках зубной щетки я открыла шкафчик над умывальником, там в сером стаканчике стояли зубная щетка и зубная паста из фирменного магазина. Даже его дезодорант и коробочка с обезболивающими были серого цвета. Я знала только одного мужчину, который придавал такое значение своей внешности и жизненному стилю, — это Стив. Другие мужчины, которых я встречала, совершенно не обращали на это внимания. Спали на матрасе на полу, рядом со стереосистемой, до тех пор пока не заводили себе подружку, которая объясняла им, что существуют кровати. Но это было другое дело. То были музыканты. Гарри был маклер. Человек мелочей.
Он постучал в дверь и протянул мне, старательно отвернувшись, чтобы не смущать, майку с длинными рукавами, спортивные брюки и носки «Найк». Я залепила рану на ноге стерильным бинтом, который нашла в аптечке, и влезла в его спортивный костюм. И только после этого осмелилась сесть на белый диван.
В комнате пахло свежим эспрессо. Гарри вошел в комнату с двумя чашечками кофе и протянул мне одну.
— Ну вот. Теперь ты выглядишь намного лучше. Хочешь что-нибудь выпить с кофе? У меня есть виски, коньяк, арманьяк, самбука, «Тиа Мария», амаретто…
— Арманьяк, пожалуйста.
Он взял два больших коньячных бокала из шкафчика рядом с диваном и налил две большие порции арманьяка. Я взяла бокал, поднесла его к носу и как можно глубже вдохнула аромат изысканного напитка. Именно это мне и было нужно.
Если бы у меня не бывало такого ужасного похмелья, я пила бы такие вещи каждый день.
Я отпила глоток и почувствовала удовольствие от того, как напиток приятно обжег мой язык, горло и пищевод. Гарри зажег две сигареты и протянул одну мне.
— Теперь-то ты можешь рассказать мне, что произошло?
Он сел напротив. Я все-таки колебалась. Мне не хотелось, чтобы он тоже начал сомневаться в моем рассудке. Но когда я начала рассказывать, то уже не могла остановиться. Мне хотелось доверять ему, хотя у меня и не было никаких причин для этого. Я хотела, чтобы он вытащил меня из этого кошмара.