Она дрожала, а дуло пистолета било меня в висок. Я должна была говорить и отвлечь ее.
— Но ведь у тебя был Мартин? Он тебя любил…
— Мартин просто ублюдок. Он бросил меня, как ненужную тряпку. После всего, что мы пережили… — ее голос дрогнул. — Он хотел детей. Мы только об этом и говорили, снова и снова. Как наш дом подходит для большой семьи. Что мы будем делать все совсем не так, как наши родители. Но я никак не беременела. Месяц за месяцем. Ты знаешь, что это значит для отношений? Нет, ты не знаешь! Ты беременеешь, даже не подумав, просто потому, что напилась. И рожаешь детей, которых не хочешь. А мой ребенок умирает. После пяти подсадок, когда каждый раз боль и эти гормональные уколы, когда каждый раз напрасная надежда! И наконец получилось! Я так радовалась. Два месяца. Меня выворачивало наизнанку, но я не обращала внимания. У меня в животе жил ребенок. Я так была занята этим, что не замечала, что происходит с Мартином…
Она задыхалась и лихорадочно вздрагивала. Вдруг она схватила мою руку и заломила ее за спину. Нельзя было позволить ей себя связать. С завязанными руками у меня не было ни единого шанса.
— Ты его убила?
— Я не хотела. Я только хотела, чтобы он остался со мной. И стараться дальше завести ребенка. Больше ничего. Но он не хотел. Он считал, что я изменилась. Что я зациклилась на попытке родить. Он сказал, что я должна смириться. Мы потеряли нашего ребенка и, возможно, это был знак, что так все и должно быть. Он говорил, я должна побольше общаться с тобой. «У Марии есть дети, тебя это утешит». Утешит! Как будто этого достаточно. Потом он рассказал, что разговаривал с Геертом. Что вы расстались, и ты сделала аборт. «Как это горько», — сказал он. «Пригласи Марию к нам. Вы сможете поговорить, погуляете с детьми по пляжу». Ха! Ну вот, я так и сделала, урод! Вот она, валяется здесь у меня под ногами, твоя сильная Мария! А ее детишки у меня! И они меня обожают, знаешь ты это?!
И тут я разозлилась. Так разозлилась, что все мои мышцы сжались что есть силы как раз в тот момент, когда она отвлеклась, пытаясь снова связать мне руки. Я дернулась назад, высвободила правую руку и ударила Анс по руке, сжимавшей пистолет у моего виска. Потом повернулась и с жутким криком отпихнула ее от себя. Ее ногти впивались мне в кожу, она била меня коленом в живот, но я была сильнее. Я поднялась на ноги и толкнула ее, она ударилась затылком о замерзший песок, пистолет выпал из рук.
Мы обе затихли на песке, оглушенные грохотом выстрела. Я первой попыталась подняться и посмотреть, не ранила ли она себя. Прошептала ее имя, но она не пошевелилась. Ветер и море бушевали, заглушая друг друга, луна скрылась за тучами. Стал накрапывать дождь, Анс, видимо, почувствовала ледяные капли и стала приходить в себя, но она уже опоздала — я крепко сжимала пистолет в руках. Маленький, черный, он оказался гораздо легче, чем я думала. Я никогда раньше не видела оружия, не говоря уже о том, чтобы держать его в руках, и, конечно, не представляла, что с ним делать, но направила дуло на сестру, которая смотрела на меня, сжав дрожащие синие губы.
— Ты сильно пожалеешь, если меня убьешь, — сказала она.
— Если надо будет, я это сделаю. И уж точно не дам тебе застрелить меня.
— Мария, ты сама загнала себя в угол. Тебе же никто не верит. И что люди подумают, если ты в меня выстрелишь? Тебя отправят за решетку, а Вольф и Мейрел останутся сиротами!
— Я не буду в тебя стрелять, я заставлю тебя вернуться домой и рассказать всю правду.
— Они все знают, что ты чокнутая. Виктор уже рассказал все полицейским. Что ты всегда была со сдвигом и совсем свихнулась после аборта. А теперь думаешь, что все против тебя, не можешь отличить правду от своих фантазий и придумала себе маньяка. Ты невменяемая!
Она поднялась на ноги и стала надвигаться на меня:
— Отдай мне его, Мария, пожалуйста. Или выбрось, далеко-далеко, брось в море. Ты ведь не хочешь меня убивать. Ну, милая, иди ко мне.
Я почувствовала сигарный запах. Он приблизился откуда-то сзади, кто-то схватил меня за руку и крепко обнял за талию. Анс вдруг заплакала и упала на колени.
— Все в порядке, дорогая, отдай пистолет. Давай же, хватит неприятностей.
Это был Виктор.
Глава 43
Виктор был не один. Неподалеку на дюне стоял Ван Дейк, а с ним еще четверо полицейских. По траве мелькали страшные тени мигалок двух полицейских машин и «скорой помощи».
Я не собиралась сопротивляться и сразу отдала ему пистолет, поняв, что все закончилось. С одной стороны, мне стало легче, что кто-то положил конец нашей затянувшейся схватке. Я никогда не смогла бы выстрелить в свою сестру, а она ни за что бы не сдалась.