***
МЫ С ДЖЕЙМИ СМУЩЕННО ПЕРЕГЛЯДЫВАЛИСЬ, внимая свирепым хлестким ударам ремня, которые в избытке сыпались на Йена. Паренек, видимо решил героически стерпеть незаслуженное, по его мнению, наказание, потому как, со двора, кроме свиста ремня, больше не доносилось никаких звуков. Если бы не звонкие шлепки явно по голому телу, можно было подумать, что Йен-старший просто выбивает ковер. Когда отец повел своего непутевого отпрыска во двор, парень бросил на нас такой тоскливо-безнадежный взгляд, что мы с Джейми почувствовали себя предателями. Поэтому каждый звук удара, в знак солидарности с парнишкой, отдавался болью не только в наших сердцах, но и на теле... Где-то после двадцатого удара Джейми заметно занервничал. Он то и дело сглатывал, кусал губы и становился все напряженнее и мрачнее. Наконец, он не выдержал: - Проклятье! Чертов Йен! Он что, собирается запороть бедолагу до смерти? Н-ндаа... Опять я подвел парня... - вид у него был крайне расстроенный. Я только вздохнула и провела ладонью по его руке, давно уже уразумев, что, как женщина, не имею никакого права вмешиваться в процесс воспитания между отцом и сыном. Хотя, готова была побежать и вмешаться, поскольку ощущала себя наиболее виноватой, ведь это я, как последняя истеричка, рванула к камням, и Джейми с Йеном теперь оба пострадали, можно сказать, из-за меня. А Йен, вообще, если быть честными до конца, прикрывал нас обоих. Йена-старшего, конечно, тоже можно было понять - такого обаятельного балбесину, как Йен-младший, надо было еще поискать. В мальчишке сочеталась совершенная безответственность по некоторым вопросам, с удивительным для его возраста умением принять ответственность на себя, если он вдруг решил ее взять. Но когда он возьмет ее, а когда нет, в курсе был, к сожалению, только он один. И, к еще большему сожалению, он ни с кем не удосуживался это обсуждать. Это было, конечно, тяжело, особенно людям, которым Бог поручил заниматься его воспитанием. Наконец, звуки порки, к нашему великому облегчению, прекратились, и Йен-старший что-то жестко сказал сыну. Мы одновременно выдохнули. - Сассенах, ты не могла бы позвать сюда малыша Йена, я хотел бы сказать ему пару слов. Я нашла Йена на заднем дворе, за конюшней, где он возился со своим щенком. Он вскочил, заметив меня и смущенно потупился. - Тетушка Клэр? Щеки и уши парня горели маковым цветом, а глаза и нос распухли. Он явно плакал, уединившись здесь, но, увидев меня, шмыгнул носом и яростно утер мокрое лицо рукавом, только усугубив, на самом деле, грязные разводы на щеках. Сочувствуя, я молча протянула ему платок. Он кивнул с благодарностью, вытер глаза и щеки и, как следует высморкавшись, вернул его мне. Руки его все еще подрагивали. - Мне жаль, Йен, правда... Ты же знаешь, я не хотела, чтобы все так обернулось. Он отвел глаза, шмыгнул носом и опять кивнул. - Пойдем, твой дядюшка зовет тебя, парень. Мне так хотелось с утешением обнять мальчишку, но я почти совершенно не ориентировалась в шотландской семейно-гендерной системе взаимоотношений, кроме как, если ты родилась женщиной, то лучше ни во что не вмешивайся, и поэтому я не знала, насколько уместна моя жалость в такой ситуации, и не нанесу ли я ему оскорбление своим покровительсвенным сочувствием, поэтому я на всякий случай решила попридержать эмоции. При виде племянника лицо Джейми мгновенно просветлело. Йен вошел и благоговейно остановился в паре ярдов от кровати больного. - Как ты чувствуешь себя, дядя Джейми? - Благодарю тебя, Йен, я в порядке. А ты? - У меня тоже все хорошо, дядя. Я слегка саркастически хмыкнула про себя и даже насмешливо подняла брови. «Ох! Ну надо же, какая прелесть! У обоих все хорошо!» Но было, на самом деле, приятно смотреть на их церемонную мужскую сдержанность. - Подойди, присядь, Йен, - Джейми похлопал левой рукой по одеялу рядом с собой. - Окмм... ну... не прямо сейчас, дядя Джейми, - малец смущенно потупившись, переминался у его постели. - Акх. Ну да, ну да... Прости, Йен, я не хотел, чтобы так все вышло. - Конечно, дядя, я понимаю... - Послушай, парень, я не могу сказать, что не понимаю твоего отца. Все-таки, ты опять не послушал его приказов, а ты просто обязан их слушать, и поэтому, с его точки зрения, ты, конечно, виноват. Тут я ничего не мог сделать, хоть и старался убедить его в том, что твоя помощь была неоценима. Понимаешь меня? Йен понуро кивнул. - И я понимаю, по какой причине ты не сказал маме, что я ранен, и что ты пошел меня искать. Ты же не хотел ее волновать, ведь так? Йен опять кивнул и я увидела, что глаза его снова наполняются слезами. Он шмыгнул носом. - Но тут опять вот какая штука, малец, - Джейми тяжело вздохнул, - снова ты вроде как нарушил все правила из-за меня, а значит, я опять виноват по всем статьям и перед тобой, и перед твоими отцом с матерью. Так что прошу у тебя прощения. Снова. Йен испуганно посмотрел на него и изо всех сил замотал головой. - Н-нет.. что ты, дядя Джейми.. Я сам. Ты же не знал!.. - Ладно, как бы там ни было, пусть уже это останется на моей совести, тем более пороть меня сейчас как бы нельзя... - Джейми старался изо всех сил говорить серьезно, потом скользнул по мне слегка негодующим взглядом, - разве, не считая того факта, что твоя тетушка вовсю старается восполнить это досадное недоразумение и скоро заколет меня насмерть своими иголками. Вот уж, парень, не позавидую я твоей заднице, если когда-нибудь она до нее доберется. Так что сейчас ты, наверняка, еще легко отделался, поверь мне... Глаза Йена расширились, и он с опаской взглянул в мою сторону, но ничего не сказал. Он видел уже пару-тройку раз, как я ставлю Джейми уколы, но, так как в понимании Йена все методы лечения, известные ему с детства, были довольно зверскими, он не сильно удивлялся тому, что Джейми при этом подвывал и ползал от меня по постели. Паренек просто молча садился рядом и сжимал его руку. - Так что, парень, сатисфакции я тебе предложить не смогу, но могу компенсировать твой моральный ущерб кое-чем получше. Йен немного ошалело, но с большим уважением, смотрел на дядю, не понимая больше половины слов из его вычурной церемонной речи. Джейми приподнялся в подушках, опершись на здоровую руку, потом очень торжественно протянулся к столику рядом с кроватью, на котором неизменно лежал его охотничий дирк. Я помнила его еще по прошлой моей жизни в Лаллиброхе. Этот кинжал был очень старинным, внушительных размеров, и одним из нескольких превосходных экземпляров оружия, доставшихся Джейми от отца. На ножнах и рукояти был вырезан такой же узор, как на моем обручальном серебряном кольце. Каким он чудом уцелел в семье после разорения Горной Шотландии, оставалось только догадываться, но Джейми, ожидая поражения при Каллодоне и дальнейших бедствий от англичан, все родовые ценности приказал спрятать в тайники. Видимо там кинжал и дождался лучших времен. - Подойди, Йен. Мальчик робко приблизился и опустился на колено рядом с кроватью дяди. Видно было, что он не верит своему счастью, но лицо его сделалось пунцовым теперь уже от удовольствия. - Ты оказал мне большую услугу, Йен Фрейзер Мюррей, своей преданностью и тем, что последовал за мной, чтобы поддержать меня в трудную минуту, и отважно прикрыл меня, в том числе и своим телом. Так что, благодарю тебя, парень. Этот святой клинок достался мне от отца, а ему - от твоего деда. Береги его и носи с честью. И пусть вместе с ним придет к тебе защита твоих предков! О! Это выглядело