Связями обросли быстро... Семинарист Дмитрий Кремлев был вхож на завод Ятиса и Верхне-Исетский завод. Мария знакомилась с людьми и радовалась, с какой охотой и доверчивостью они старались приобщиться к новым идеям. Однажды она спустилась в корзине в шахту и ужаснулась. Сырость, зловоние шахты, словно кротовые ходы. Идешь и не знаешь, где тебя смерть подстережет. Полуобнаженные шахтеры долбили породу, слышался грохот, гром обвалов. Ужас. И почти никакой надежды на то, чтобы благополучно выбраться на поверхность. С того дня новыми глазами стала смотреть на уральских рабочих. Везде живется трудно, но этим тяжелее всех. Да и революционные традиции здесь славные: они и Емельяна Пугачева принимали, и город объявляли «горным городом». Рабочие напоминали ей того мастерового, который с топором прибежал помогать студентам в Киеве. Характеры открытые, на слово смелые. Силу свою знают и в правоте не сомневаются.
Гектограф установили в спальне, которую она занимала вместе с Идой. Полутемной, окнами во двор. Достали желатин, сварили студенистую массу, обмотали ею валик. Потом раскрыли коробку, привезенную из Петербурга, и стали с Идой печатать листовку «Сказка о копейке», написанную Степняком-Кравчинским, писателем и революционером.
И хотя листовке было немало лет, читали с увлечением рабочие, к которым она попадала.
«Привольное, братцы, житье было на Руси, когда не было на ней ни господ, ни попов, ни купцов толстопузых.
Да только не долго так было, сказывают старики, потому увидел черт, что одолевает его мужик: нет на земле ни обмана, ни воровства, ни грабительства, потому всем привольно живется, — и стал черт думать крепкую думу, как бы ему испортить род человеческий. Семь лет думал черт, не ел, не пил, не спал... и выдумал попа. Потом еще семь лет думал и выдумал барина. Потом еще семь лет думал и выдумал купца.
Обрадовался черт и загоготал так, что все листья попадали с деревьев.
Вот выдумал черт попа, барина и купца и напустил их на мужика.
А мужик нет чтобы догадаться да свернуть им шею, пока не расплодились, — взял одел, накормил, напоил и посадил себе на шею!
Вот с того-то времени и не стало мужику житья на белом свете: зарезали его попы, баре да купцы.
И зарезали они его не ножом, не саблей острою, а медной копейкой; встает солнце, мужик думает: где бы мне добыть копейку? Заходит солнце, мужик думает: где бы мне добыть копейку?
Вот и взмолился мужик матери своей сырой земле:
— Матушка сырая земля, скажи ты мне, родимая, где бы мне добыть копейку?
И отвечает ему земля глухим голосом:
— Во мне твое богатство!
Послушался мужик. Взял он заступ и начал копать. Вот копает он день, копает другой, копает третий. Выкопал он яму глубокую-преглубокую, а копейки все нет. Вот кончилась черная земля, и пошел песок. От поту у него перепрела уж рубашка, а копейки все нет. Вот кончился песок, и пошло болото. Мужик все копает и копает, а воду вычерпывает лаптем. Долго он копал, долго он вычерпывал. Наконец докопался до дна, дальше пошла глина. От работы уж весь заступ истерся, а копейки все нет! Принялся мужик копать руками. Уж он копал, копал, копал! Наконец докопался до дна. Видит: пошел камень — дальше копать нельзя!
Припал мужик к груди матери своей, чтобы спросить ее, за что она так горько посмеялась над ним. Только глядь: под комком глины лежит медная копейка! От сырости она вся позеленела, закорявела и стала такою же шершавою, как сама земля.
Схватил ее мужик, поцеловал, завернул в онучу и спрятал за пазуху.
Вот вылез он на свет божий и пошел домой со своей копейкой.
Идет мужик, и здоровается с ним березка кудрявая.
— Мужик, мужик, — спрашивает березка, — отчего у тебя одежа на невод похожа?
— Копейку добывал, — отвечает мужик.
— Трудно же достается тебе копейка, — сказала березка и покачала своей кудрявой головкой.
Идет мужик дальше, и здоровается с ним птичка лесная.
— Мужик, мужик, — спрашивает птичка, — отчего ты весь в мозолях, как в дубовой коре?
— Копейку добывал, — отвечает мужик.
Засвистала птичка и улетела в самое небо, говоря про себя: «Не хотела бы я быть мужиком!»
Идет мужик дальше, и здоровается с ним рыбка речная.
— Мужик, мужик, — спрашивает рыбка, — отчего ты высох, как щепка?
— Копейку добывал, — отвечает мужик.
Ничего не сказала рыбка, только хвостиком плеснула, и она спустилась на самое дно, подальше от света белого, чтобы и ее, не ровен час, не забрали в мужики».
...Мария дивилась прекрасному народному языку листовки, сочному и образному. Как все просто и понятно, какой привычный мир окружает мужика и сколько боли вложено в его работу за копейку — то от пота рубаха превратилась в невод, то набил мозоли, подобно дубовой коре, то высох, как щепка. И все в природе — и птичка, и рыбка, и березка — боятся, как бы им в мужика не превратиться... «Писатель многое может, если он живет одними мыслями и чаяниями с народом», — подумала Мария и принялась читать дальше...