Неожиданно Кудрин поднялся и, прислушавшись, попросил всех перейти в кабинет. Лицо озабоченное. Глаза прищурены. Губы сжались в недовольную гримасу. Торопливо принялся снимать со стола наборную кассу. Санин, ничего не понимая, помогал ему.
— В чулан... В чулан... Эдакая оказия... — торопил Кудрин Санина. — Прасковья Андреевна, что стоите соляным столбом? Командуй девушками. Бумагу, краски в спальню, под кровать... Быстрее. Быстрее...
— Да что случилось? — встревожилась Мария, не понимая, почему так изменилось поведение Кудрина.
— Хозяин приехал... Хозяин... — Кудрин отскочил от окна и опустил гардину. — Прасковья Андреевна, иди в сени, встречай низким поклоном, как он любит... Я, мол, с гостями занят.
Мария всплеснула руками от неожиданности. Жили так уединенно: ни полицейского чина, ни чиновника, все было сосредоточено на одном — овладении печатным делом... Про все забыли... Пели так славно... И пожалуйте, закон конспирации вступил в силу, жизнь властно напомнила о полиции, о слежке, о скитаниях, об опасности, которые на каждом шагу.
Залаяли собаки, послышалось какое-то движение во дворе. И как это она раньше не уловила — удивилась Мария. Зажилась в добре! Подошла к зеленой бархатной гардине и осторожно посмотрела во двор. У конюшни стоял высокий мужчина в шубе, что-то выговаривал конюху. Конюх, стянув картуз, низко кланялся. Тулупчик коротенький, старенький и настежь распахнутый. Конюх принялся рассупонивать лошадей, разгоряченных бегом. Хозяин приказал молодому кучеру отнести мешок с покупками в дом. Тот взвалил мешок на плечо и, посмеиваясь над конюхом, зашагал крупным шагом.
Мария поправила волосы, щеки разрумянились. Волнуется явно — это плохо. Нужно взять себя в руки! И ахнула: на полу обрезки бумаги! Кудрин бумагу резал на специальном приспособлении, в которое он внес какое-то усовершенствование, чем так гордился. Быстро наклонилась и принялась собирать обрезки.
Хозяин вошел неторопливо. Настороженными глазами оглядел Санина. Поклонился низко и принялся слушать объяснения Кудрина, почему у него оказались в доме гости.
— Мой двоюродный брат Шкуров, столичный литератор, — приосанился Кудрин, представляя Санина. И в голосе важность. — Печатается широко в прессе по вопросам экономики. Едет в Иркутск на рудники, вот по пути и решил нанести мне визит. Кстати, привез письмо от матушки. Премного интересного и любопытного рассказывает о столичной жизни. — Кудрин показал рукой на Марию. — Анна Ивановна, его невеста, которая следует в Кунгур к родственникам. — Кудрин поклонился Марии и представил Иду Каменец. — Подруга сей прекрасной барышни.
Кудрин также был захвачен врасплох появлением хозяина. Увлекшись новым для него делом, он и по приискам перестал ездить. К тому же он был уверен в своих деловых качествах. Человек он знающий, много новшеств ввел на приисках, существовавших со времен царя Гороха. Знал, что хозяин им дорожит и выгнать не захочет. Эксплуатировались прииски дико, и Кудрин настоял на необходимости ряда технических усовершенствований. С рабочими у него были добрые отношения, что также ценилось. И все же почему хозяин неожиданно приехал в Верхние Караси, когда собирался в Астрахань на ярмарку? Непонятно. Конечно, хозяин по старинке везде соглядатаев оставлял. Ну и что? Любой десятский за счастье сочтет хозяину на ухо нашептывать. Купец — одно слово... Купец... И природу его не переделать.
В поддевке из тонкого сукна, с аккуратной бородой и подстриженными усами, хозяин оглядывал своих гостей, к встрече с которыми он явно готовился. Кудрин это понял и по тщательности одежды, и по хромовым сапогам, которые тот обычно не брал в дорогу. Значит, знал, что в доме женщины. Кудрин все более огорчался.
Внешность Марии произвела впечатление и на хозяина. Он поклонился ниже, чем Санину, и долго не отводил глаз от ее раскрасневшегося лица. Девушка теребила край кофточки. Голубой с белым воротничком. В глазах энергия. И льдинки настороженности. Нет, не простая барышня, ох, не простая! Да и почему невесте нужно из Петербурга мчаться за женихом, едущим в Иркутск? И при чем здесь Кунгур? Гм... Смешно. Бедовый управляющий, да и он себе на уме. Не топором деланный... Нет, такая компания зря не соберется. И эта чахоточная. Ба, да барышни-то стриженые! Значит, из нигилисток... И Кудрин сплоховал — лицо испуганное, работу забросил, на промысле появляется через день — и все шалтай-болтай... Поди, дело-то не амурное. Очень серьезные и милые барышни... Значит, политические или фальшивомонетчики. Вот и уединились... Нет, пожалуй, фальшивомонетчики вернее. Кто с такой красотой в политику идет? Барышня Анна Ивановна поет знатно. Об этом и конюх сказывал.