Сегодня, против ожидания, следователь явно нервничал, прислушивался к шагам, доносившимся из коридора.
«Интересно, — подумала Мария, наблюдая за Конкиным, — господин явно не в своей тарелке. С чего бы? Пришли новые материалы... Гм?! Все может быть... Но тогда бы он торжествовал и был бы счастлив припереть ее фактами... Приволокли филера на очную ставку, выдавая его за верного слугу отечества. Что ж?! Посмотрим. Взяли Кудрина?! Иду Каменец?! — Мария почувствовала, как забилось сердце, и провела ладонями по лицу. — К чему гадать?! А главное — пугаться?! Терпение... терпение».
Бесшумно отворилась дверь, и вошел человек лет пятидесяти в мундире подполковника жандармского ведомства. Собранный. С приятной улыбкой на приятном лице. Манеры преотличные. Поклонился не без учтивости подследственной и сел в кресло, любезно подставленное Конкиным.
Конкина не узнать. Мария удивилась, следя за метаморфозой. Ни насмешливости, ни пренебрежения в разговоре. Стал ниже ростом, и на некрасивом лице — почтение. «Каков хамелеон!» — возмутилась в душе Мария. Впрочем, уважения к нему никогда не испытывала.
— Прошу начинать допрос, — мягким голосом предложил подполковник и, открыв папку, поданную Конкиным, углубился в чтение материалов.
— Дело о преступном сообществе, именующемся «Группой социал-демократов» на Урале и о тайной типографии начато вследствие результатов обысков в Златоусте, — ломким петушиным голосом начал Конкин, обращаясь к подполковнику.
— Когда именно произвели обыск? — играя на бархатных нотах, уточнил подполковник, не поднимая головы. Холеные руки его бесшумно переворачивали страницы.
— Десятого июня 1899 года...
— Продолжайте, ротмистр, — благосклонно разрешил подполковник, выискивая в деле интересующие его материалы.
— Итак, в июне 1899 года в поле зрения следственных органов стали попадать листовки... Листовки написаны на злободневном материале и взяты из местной жизни. Это навело на мысль о существовании подпольной типографии, поставленной на месте.
— Следовательно, мысль о возможной доставке преступных изданий из столицы или других городов отпадает? — с прежней доброжелательностью уточнил подполковник.
— К сожалению, полностью. Стачки, происходившие на некоторых заводах, подробнейшим образом описывались в листовках... Более того, выпущенные в разгар стачек листовки подогревали преступные настроения... Как стало известно следствию, в типографии печатались материалы, которые перевозились в Петербург для дальнейшего распространения по городам России.
— Интересно... — процедил подполковник и внимательно посмотрел на женщину, сидевшую, по обыкновению следственной процедуры, на середине комнаты.
Женщина сидела спокойно, положив руки на колени, и слушала не без интереса. Женщина была в цивильном платье. Значит, недюжего характера. Платье, довольно помятое, поражало изящностью. «Где-то я ее видел? — подумал он, досадуя на память. — Лицо такое знакомое, что обознаться невозможно».
— Стало известно, что у некого Доменова в сарае был оборудован склад нелегальных изданий преступного содержания... Обыск превзошел всякие результаты — помимо нелегальных изданий, были обнаружены и принадлежности типографии... Полтора пуда шрифта... Прокламации «К рабочим Урала» и «Первое мая»... Нелегальные брошюры... Письма... Особенное внимание вызвало письмо, подписанное «Машей» и содержавшее своеобразный инструктаж, адресованный к тем, кто работал в типографии. Разысканы были в старом колодце части разобранного типографского станка, в том числе валик, наборная касса... Все было тщательно смазано машинным маслом и убрано до лучших времен... Явно ко всему прикасалась профессиональная рука...
— Господа социал-демократы любительщиной в своих делах не отличаются! — сердито подтвердил подполковник и стал открыто рассматривать подследственную. — Почему взяли на подозрение Доменова?
В кабинете следователя ударили напольные часы. Бом-бом-бом... Конкин подождал, пока затихнет гул боя, и скрипучим голосом объяснил:
— При одном из обысков была найдена групповая фотография. На карточке был сфотографирован Доменов вместе с некой Анной Ивановной, следы которой попадались при обысках у лиц, принадлежавших к социал-демократии. Обыск производился по приказу из Санкт-Петербурга. Было высказано предположение: дело теснейшим образом связано с Петербургской социал-демократической организацией. — Конкин подобрался и, наклонив голову, продолжал: — Были также получены строжайшие указания приступить к выявлению поименно участников сей преступной организации...