Всю ночь она воевала с «Титаником». Конечно, черный цвет волосы не приобрели. Сначала стали розовыми. Она ополаскивала их водой с уксусом, как рекомендовала этикетка, мыла земляничным мылом, просушивала... Наконец розовые волосы превратились в русалочьи зеленые. Зеленые! Эссен, посмотрев в зеркало, едва не заплакала. Каждому станет ясно: дама конспирируется, желая изменить внешность. И опять теплая вода в тазу и мыло в руках. И опять дикий цвет волос...
Заснула она на часок. Поезд, которым намеревалась выехать в Киев, отходил в восемь утра. Голову закрутила полотенцем и положила ее на стол. Необходимо выспаться — на ясную голову и мысли ясные.
Загремел будильник, и Эссен встрепенулась. Взглянув на себя в зеркало, отшатнулась. Пугало, настоящее огородное пугало с закрученными волосами и полотенцем в грязных разводах. Краска на лице, под глазами, как у клоуна в цирке. Семь часов. Но что делать? Как получилось, так и будет. Нужно еще стать черноглазой, с черными бровями, а главное — высокого роста. Рост не волосы, его краской не спасешь. Зеленые волосы больше не беспокоили. Другая заботушка: как стать высокой?!
Беда... Беда... Эссен покрутила головой, не зная, что придумать. Посмотрела на вещи, врученные ей Инной Христофоровной. Туфли на тонком каблуке. Длинная черная юбка с воланами. Черная кофта, шитая гарусом. И шляпа со страусовыми перьями. Эссен видала многое, но тут удивилась. Шляпа казалась необозримых размеров. И перья, и цветы, и вуаль... На таких каблуках нужно приноровиться ходить. Попробовала — и ступня приняла вертикальное положение. Сделала осторожно несколько шагов по номеру и вздохнула. Высокий каблук — единственное спасение в ее положении. Торопливо оделась, руки путались в крючках. И водрузила шляпу на самую высокую прическу, которую ей удавалось сделать. Подумав, опустила на зеленые волосы черную вуаль. Да, нелегко себя сделать схожей с приметами паспорта... Интересно, к чему придется прибегнуть в следующий раз: какие приметы окажутся в новом паспорте?
Оглядев в последний раз номер, позвонила в колокольчик. Вошел мальчик и, поклонившись, взял ее вещи. В коридоре на нее надвигалась дама. В длинной шелковой юбке и с громоздкой шляпой на голове. Дама шла осторожно, поглядывая на ноги. Ба, да это она сама! Отраженная в зеркале. «Старательно отнеслась к партийному заданию, — иронизировала Мария. — Вот только ноги подводят. Нужно держаться и думать о том впечатлении, которое производишь на окружающих».
У стойки стоял хозяин, словно не разгибался всю эту ночь, поклонился.
— Пожалуйте билетик, как просили, на киевский поезд... — Хозяин распрямился и, усмехаясь в усы, с полупоклоном произнес: — Десять рубликов-с...
Эссен с удовольствием развернула паспорт и посмотрела на красный полицейский штемпель. Славно, как славно все получается!.. Оглядела себя в зеркало и приказала:
— Попросите мальчика позвать извозчика, меня нужно проводить до поезда... Станция небольшая — носильщика может и не быть.
Хозяин наклонил голову. Эссен улыбнулась на прощание.
ВСТРЕЧА С ШИКАРНОЙ
По заданию Центрального Комитета партии Эссен продолжала объезжать партийные комитеты больших промышленных городов. Шел трудный 1903 год. Раскол в партии после Второго съезда, завершившего работу в Лондоне, все усиливался. Нужно было рассказать партии о съезде, о сути разногласий между большевиками и меньшевиками. Работа опасная, тяжелая. Ответственность колоссальная.
Пришлось поехать и в Саратов. Саратов, в котором живет ее близкая подруга Мария Петровна Голубева...
Из-за беспорядков на железной дороге поезд опоздал на пять часов. На вокзале началась обычная суматоха, которая наступает при прибытии московского поезда. Метался по станции дежурный в фуражке с красным околышем, уныло оглядывал толпу жандарм с висячими усами, кричали артельщики, стараясь не затронуть тюками чистую публику, тащили сонных ребятишек и бесчисленные узлы бабы с испуганными лицами, в цветастых платках, гудели маневровые паровозы, обдавая перрон облаками пара и шипящим свистом.
Тусклый свет зажженных с ночи фонарей сливался с предрассветными сумерками. Было холодно и промозгло.