— Привезла, привезла... — улыбнулась Эссен.
— Да ты устала. Спать, спать, Маша, — принималась уговаривать подругу Мария Петровна.
— «Спать, спать, Маша»! — ласково передразнила ее Эссен. — А сама такие вопросы задаешь, что не ответить невозможно. Разве у меня нет сердца? Дела в партии горячие, ночи не хватит, чтобы о них рассказать. И все же я лягу — давненько в безопасности не спала, все одним глазом бодрствую. Так, знаешь, по очереди — то одним, то другим. — И Эссен рассмеялась от счастья.
— Ты все такая же хохотушка! Думаю, что эта комната будет тебе удобной: и от прислуги далеко, и от Василия Семеновича, и тихая, и светлая.
Эссен ловко перекладывала коробки и свертки, которые, наконец, закончила перетаскивать Марфуша. Мария Моисеевна очень понравилась Марфуше.
Эссен, шикарная барыня, Марфушу порадовала: ясное дело, такая барыня ничем недозволенным заниматься не будет. Только Василий Семенович не выказал радости, увидев гостью. Более того, закрылся в своем кабинете, даже к чаю не вышел.
Марфуша принесла большой таз с горячей водой и по просьбе Марии Петровны поставила его на столик. Скрестила руки под фартуком, удивляясь, почему гостья не хочет мыться в ванной. И застыла у косяка двери. Гостья мыться не собиралась. Она раскрыла чемодан и стала вытаскивать картины, наклеенные на картоне. И Мария Петровна, и гостья громко ахали, называли какие-то чудные имена художников и хитро переглядывались.
— Марфуша, вам пора заняться девочками, — услышала Марфуша тихий голос Марии Петровны. Услышала и удивилась: обычно ей таких замечаний хозяйка не делала.
Марфуша поджала губы и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Мария Петровна недовольно нахмурилась. Эссен словно ничего не заметила, лишь в глазах полыхнуло лукавство.
— Репродукция Рубенса, прекрасная репродукция — «Похищение Европы». Я всегда любовалась этой картиной в Лувре. И какова была моя радость, когда увидела ее за двадцать франков на Монмартре. — Она поднесла репродукцию к близоруким глазам и откровенно ей любовалась. Потом быстро положила ее в таз с теплой водой и, наслаждаясь растерянностью Марии Петровны, принялась ее разглаживать. Краски стали ярче и очертания фигур отчетливее.
— Зачем же так? — не вытерпела Мария Петровна, хотя и привыкла в подполье ничему не удивляться. — Испортишь такую красоту.
Эссен все с тем же лукавством смотрела, как репродукция разбухала, потом осторожными и точными движениями сняла ее с паспарту, подняла вверх и, дождавшись, пока вода стечет, передала Марии Петровне. Та приняла ее недоверчиво и положила на полотенце, которое предусмотрительная гостья расстелила на столе. А еще через минуту она принимала и старательно раскладывала для просушки листы газеты «Искра».
— Славно-то как... Славно... — шептала ошеломленная Мария Петровна. — Значит, таким образом и перевозила транспорт через границу. Как все меняется, а я переносила нелегальщину в юбке колоколом. Они в то время вошли в моду. Бывало, разложишь такую юбку на столе, накроешь ее нелегальной литературой и как начнешь простегивать, словно ватное одеяло, так все руки иголкой исколешь. Вот и плывешь по улицам в юбке колоколом. Да чего только не было в подполье! А это чудо: картина — и из нее двадцать номеров «Искры».
— Это действительно чудо и безопаснее, чем чемодан с двойным дном. Кстати, таможенники создали так называемые летучие отряды из столичной охранки. Эти отряды встречают поезда из Германии и Австрии на станции Граница и подвергают пассажиров досмотру. Тайна чемоданов с двойным дном давно раскрыта. Опытные досмотрщики простукивают крышку и при первом же подозрении разрезают дно чемодана.
Эссен помрачнела, припомнив, как волновалась она при досмотре на пограничной станции с одним из первых транспортов «Искры». Чемодана с двойным дном у нее не было, но, видя, как стараются с простукиванием таможенники, боялась за картины и гравюры, ибо и они могли вызвать подозрение.
— Незадолго до отъезда провалился транспорт с искровской литературой, его везла из Мюнхена в Россию Людмила Николаевна Сталь. Начался досмотр на станции Граница — на беду, вместе с ней в купе ехал какой-то надворный советник с баденских вод и имел при себе точно такой же чемодан... Чемоданы оказались купленными у одной фирмы. Но подвел господин случай! Людмила Николаевна — дочь крупного фабриканта, образование получила в Париже, говорит по-французски, вагон первого класса, куда шпики из трехрублевых не сунутся. Кажется, все предусмотрели товарищи. Ан нет, таможенники поставили на весы сначала один чемодан, а за ним другой. Чемоданы одинаковые, а вес разный. Приказали выбросить вещи, и снова пустые чемоданы различались по весу. Вскрыли ложное дно, и на стол посыпалась «Искра».