— В свиданную комнату!
Эссен от удивления всплеснула руками. Ее на свидание?! Перепутал, прохвост, хочет поиздеваться. Беспомощно огляделась. Дверь оставалась открытой, и на пороге застыл дядька Иван. Она поймала его взгляд и поняла: правда. Кто? Кто может быть? Намотала на голову пуховый платок, одела парижское пальто, в котором спала в камере из-за холода, и перчатки. Посмотрела на руки и рассмеялась, но перчатки не сняла.
Тюремные коридоры запутанные и утомительные. Частые переходы, подъемы, лестницы, на которые с трудом карабкалась в длинном платье. От непривычки сердце словно ухало, а руки тряслись. Кружилась голова. Черные мушки летали перед глазами. К горлу подкатывался сладковатый ком. Лестница уходила из-под ног, и она испуганно хваталась руками за стены.
Свиданную, небольшую комнату, решетка перегораживала на две неравные части. С одной стороны к решетке подходили посетители, к другой — арестованные. По середине коридорчика, образованного решетками, разгуливал надзиратель, следя, чтобы во время свиданий не происходило недозволенных разговоров и передач.
Эссен готовила себя к неожиданной встрече. Кто мог быть? Ясно одно: незнакомый. Нужно владеть собой и не подавать вида, что встречаешься впервые. Наверняка кто-то назвался родственником. Свидание разрешали сестрам, братьям да родителям. Конечно, имелась спасительная лазейка — жених и невеста. Но последнее время начались большие строгости, и некоторых арестовывали, заподозрив во лжи.
При ее появлении со стула поднялась и подошла к решетке девушка. Худенькая. Маленькая. Она, видимо, волновалась и плохо представляла, что должна делать. В глазах испуг. Эссен до боли жалела девушку, рисковавшую собой. И сразу всю опасность приняла на свои плечи. Плохо, не знает, под какой фамилией явилась незнакомка.
— Милая моя! — улыбнулась Эссен и прижалась лицом к решетке. И сразу поняла, как устала от одиночества, от тюремного заключения.
Неожиданно ее выручила девушка. Вскинув голову, она сильным голосом заговорила:
— Я прибыла от Красного Креста. Княжна Дондукова, весьма влиятельная особа, добилась разрешения на посещения представителями Красного Креста женщин, длительное время находящихся в тюрьмах. Я настаивала, чтобы меня, как представителя Красного Креста, провели по камерам, но в этом было отказано. — Девушка бросила грозный взгляд на надзирателя, прохаживающегося по коридору и прислушивающегося к разговору. — Хотелось бы узнать, в чем вы нуждаетесь? И чем можем быть полезными?.. Вы так бледны... Нездоровы?.. Разрешают ли вам прогулки? Каков режим тюремного заключения?
Эссен развеселилась. Молодчага! А она приняла ее за несмышленыша! И тюремщик нос повесил, его, как зверя, девица загнала в клетку.
— По инструкции разговаривать во время свиданий о тюремных порядках не полагается, — скрипуче вмешался надзиратель в разговор.
— Потрудитесь не подсказывать, о чем следует беседовать представителям Красного Креста с несчастными, отрезанными от мира! — метнула гневный взгляд девица. — По-про-шу не прерывать и не забывать, что я представляю международную организацию Красного Креста! — Девица презрительно выпятила нижнюю губку. — Не смейте мельтешить перед глазами и контролировать разговоры. Княжна Дондукова, особа весьма влиятельная, может и господину министру нанести визит, чтобы рассказать о ваших порядках.
Эссен была в восторге. Умница... Умница... Интересно, кто такая?.. В мифических представителей Красного Креста не верила — наверняка Петербургский комитет нашел возможность установить связь. И надзиратель притих... Эти негодяи смелые только перед беззащитными.
— Порядки самые безобразные, как и во всех российских тюрьмах: кормят преотвратно, на арестованного отпускается казной десять копеек в день, но администрация безбожно ворует. Прогулки сокращены до пятнадцати минут вместо положенного получаса. Меня как лишили прогулок, так и держат в камере без воздуха и движений...
— Нужно дамочке объяснить причину наказания... Наказали за отказ от показаний на следствии... Сколько бились... — Надзиратель хотел что-то сказать, но, заметив, как яростно девица махала руками, замолчал.
— В камерах содержатся женщины с детьми, и даже дети лишены воздуха и минимального питания... Медицинское обслуживание мерзкое — ни лекарств, ни помощи... Недавно человек умер от заражения крови. В больницу его так и не доставили.
Девица достала записную книжку, окованную золотым кантом, и золотой карандашик, которые произвели впечатление на надзирателя, и деловито записывала.
Долго говорила Эссен, вспоминая безобразия и беззакония. Конечно, она не была так наивна, чтобы верить в действенные последствия от посещения дома предварительного заключения представителем Красного Креста, просто хотела, чтобы эти сведения дошли до Петербургского комитета.