«Хочешь показать зубки, козявка? Я сильнее тебя! Но если хочешь, давай, покусайся», — ласково прохрипел демон.
Риту ухватили за воротник куртки и с силой бросили вперед, пулей она влетела в самую середину своры собак, прямо в кучу гниющих объедков из контейнера, спина больно треснулась о край металлического бака, девушка заорала в голос и спровоцировала стаю. Отпрянувшие было собаки, кинулись на нее, девушка, повинуясь инстинкту самосохранения вскинула руки, закрывая лицо. Острые зубы рвали дорогой и удобный финский пуховик, сверху раздавался довольный хохот суженого. Рита откидывала головы собак руками, а они рвали ей рукава, стараясь добраться до теплой крови. Каждый пес торопился стать первым, зубы щелкали возле самого горла, другие собаки, которым не досталось места возле головы жертвы, раздирали сапоги, хорошо, что пуховик был до колен, иначе ноги ей уже порвали бы. От боли и страха у Риты помутилось в голове, она откидывала собак и орала, пока не сорвала голос, рука с ножом начала действовать сама, и две-три собаки, заскулив, отползали в сторонку зализывать раны. Над сворой заносил свой меч туманный демон, черные глаза-угли разгорались красным светом, длинные волосы клубились в морозном воздухе, Рите показалось, что на нее шипят змеи. Стоило ей замереть буквально на минутку, как зубы вожака впились ей в плечо…
Она сидела в куче осклизлых гниющих объедков, перемешанных с внутренностями убитых собак. Под ней было мокро, влага от прелых остатков мусора проникала к телу через намокший разорванный пуховик. Куртка, которая так нравилась Рите, потому что нравилась Лешке была испорчена безвозвратно грязью и кровавыми разводами, дырками, прогоревшими в ткани от летавших в воздухе искр, девушка вспомнила, как они трещали вокруг ее суженого, вспыхивая в его волосах.
Снег заметал трупы собак. Рита встала на ноги и, неуверенно ступая, отошла от контейнера, ветер сразу же взметнул ее волосы и набил в них ледяную крошку, которая сыпалась с неба и кружила в воздухе. Девушка отстраненно осмотрела поле боя: над растерзанными телами собак вовсю кружили галки и воронье, гурковали многочисленные голуби, которых полно на любой помойке.
Птицы торопились наглотаться вдоволь свежего дармового мяса, пока оно не замерзло, вороны клевали с притоптанной площадки кровь, застывшую в лужах, а ночью сюда прибегут крысы и к утру, возможно, уже нечего будет клевать, поэтому нужно насытиться сейчас, а то вон уже и воробьи подтягиваются, а всем известно, что они воры по своей натуре.
Рита заметила висящий из клюва большой вороны темный пушистый клубок — голову маленького щенка, которая раскачивалась на кусочке кожи. Девушка медленно осела в снег, уткнула голову в мокрые колени и зашлась в беззвучном плаче: ни звука не сорвалось с ее губ, только тряслись плечи и дрожали волосы — слипшиеся в кровавые сосульки. От мокрых щек и рук холод пополз по всему телу, Рита, наконец, ощутила ледяной пронзительный ветер, свой промерзший до онемения зад, окоченевшие ноги — надо было уходить. Вставать и идти отсюда, только вот, куда? Куда ей теперь идти? Некуда. Домой нельзя, там Лешка, к подругам тоже нельзя — тварь, которой она теперь подчиняется может их всех убить.
Перед глазами промелькнули картины расправы над собаками: они его боялись, припадали на передние лапы, но не лаяли, не рычали на него, а только обреченно скулили, чувствуя свою смерть, и она их настигала, одного пса за другим. Меч демона играл, для него эта кровавая расправа была всего лишь игрой, невинной забавой. Он лишь хотел развеселить свою грустную невесту и щедро преподнес ей самого крупного пса.
«Бей!» — великодушно предложил ей демон.
— Нет! — крикнула Рита и попятилась.
Суженый наступал, решительного Ритиного отказа он не принял, глаза-угли разгорелись кровавым светом, волосы-змеи шипели на девушку, рука ткнула собаку прямо ей в лицо. Пес извивался в когтистой руке демона и визжал по-человечьи. Рита отступала и трясла головой.
«Бей!» — ужасный грохот истинного голоса жениха вызвал истерику у девушки, она крепко зажмурилась и пырнула подаренным стилетом, а потом долго оттирала снегом лицо и куртку от брызнувшей крови. Собачья кровь булькала толчками из распоротого брюха собаки и исчезала в воздухе, пропадала, словно работал невидимый пылесос.
Демон был доволен — смех его был подобен грохоту камней — длинные когти провели Рите по волосам, легко погладили щеку, которую совсем недавно сами же и пропороли, а разгорающиеся красные угли приблизились к Ритиному лицу, отчего она готова была заскулить от страха, совсем, как те собаки. Девушка сжалась и зажмурила глаза, но смрадный запах, пропитавший все ее тело и одежду внезапно исчез — демон пропал, а Рита осталась, плюхнулась прямо в гниющие осклизлые очистки, посреди разбросанных мертвых тел и затряслась в плаче. Организм выдавал свою реакцию на длительный стресс.