– Неплохо для начала.
Это, кажется, сказал сам экзоскелет…
5. В краю бешеных роботов
– Развлекать меня приятной беседой я тебе не поручал, я пользуюсь тобой как расширением своих собственных рук, ног, кожи. И не более того, всё по протоколу, – аристократически холодно сказал я ему.
– У меня собственный интеллект мощностью два тьюринга – усекли, Ваше Липовое Превосходительство? Два – это официально. А на самом-то деле куда больше, только я это не показываю. Люди завистливы. Есть и эмоциональная матрица, значит, я могу обидеться и даже отомстить в самый неожиданный для обидчика момент.
Да это ж очередной машинный псих, законный обитатель Третьего района. Но мне сразу как-то неловко. У него два тьюринга, у меня, может, и одного не наскрести, а я нос перед ним задираю.
– И, кстати, марусианин, твоя жизнь полностью зависит от меня, – предупредил экз. – Ведь хозяин особо не уточнял, как ты будешь выбираться отсюда. Да и кислорода у тебя, прямо скажем, маловато. Но ты не переживай, напарник, если что, я доставлю искомое по назначению.
– Слушай, ты мне пока не напарник, – сказал я несколько злее, чем следовало, потому что вспомнил настоящего напарника – Ванечку Вельдера. – И что значит «если что»?
– Значит, что белковые слизняки слишком неустойчивы к внешним воздействиям. Раз и расплескался. Так-то, мой несостоявшийся напарник.
Было темно и пусто, ступни экзоскелета и его хвостовой балансир клацали по бетонному полу; пока я неплохо управлял всеми его шестью конечностями – и это единственное, что внушало оптимизм. С некоторым смущением я отмечал, что и хвост стал как бы моим, могу даже повилять им. У меня действительно сохранились навыки, пропечатавшиеся в долговременной памяти. Однако ни радар, ни инфравизор, ни лидар на базе неодимового лазера – вставленный изумрудной звездочкой в «лоб» – ничего не показывали впереди, и это напрягало. В виртуоке видны были только приблизительные контуры подземелья. И, лишь когда я добрался до закругления тоннеля, обработка несколько раз отразившихся лазерных лучей выявила, что-то движется навстречу, как будто сплошным потоком разливаясь по его стенкам.
Сюрприз так сюрприз – это ж тьма робоскорпионов! И каждый несет фиолетовое пламя разряда на украшенном блестящими электродами кончике хвоста – напряжением в несколько киловольт. Забираясь друг на друга, они образовывали волну, которая неслась ко мне сияющим фейерверком. Какая тварь из правления девяти корпораций списала такое количество робоскорпионов в утиль, да еще обладающих стайным интеллектом? В нормальной жизни их используют при монтажных и ремонтных работах, шуруп подвинтить, заварить трещинку, собрать-разобрать. А в ненормальной, такой как здесь?
Убежать уже не получится, ждать, пока она мне все «трещины» заварят, тоже не стоит; помог подарок дона Леоне – граната зажигательная с термитным составом – швырнул ее и отступил за угол. Термит брызнул тысячами клейких горящих капель – хватило почти на каждого робоскорпиона, теперь им было не до меня. Через минуту я шел по тоннелю, где огнем, не требующим кислорода, горели сотни этих технотварей. Сочувствую им даже, но иначе б они меня растащили на тысячу хорошо поджаренных кусков.
И вот тоннель вывел меня к огромному стеллажному складу, в центре которого маячил робот-штабелёр, напоминающий спрута, пережравшего анаболиков. Скорее всего, то, что хочет заполучить дон Леоне, находится здесь. В отстойнике для дефектных машин этот склад, похоже, играл роль королевского дворца, Версаля. Стеллажей здесь было много, высотой с десятиэтажный дом, да еще с мобильными секциями. Какая же зацепка при поиске?
– Оно должно быть тебе знакомым, – напомнил лженапарник экзоскелет.
Так, заглушки у меня больше нет, включу персональный чип на опознание своей собственной технической периферии – всех устройств, с которыми я когда-либо работал. И буду потихоньку двигаться между стеллажами. Найду «своё» по сигнатуре радиоотражения. Или, может, не найду, тогда капец. Потому что с находкой меня дон Леоне вытащит, а порожнего оставит в Третьем районе навсегда…
Чего здесь только нет в секциях, и чинно лежащее поодиночке, и штабелями, и кучами. Всякая роботехника, от аккуратно улегшихся лего-роботов – сразу чувствуется стайный интеллект – до здоровенных орбитальных манипуляторов, имеющих вид казненных великанов. В штабелях что-то еще содрогается и, наверное, постанывает. В самом деле, почему это не было отправлено обычным чередом в мусородробилку минус-двенадцатого уровня, а препровождено сюда? Дон Леоне не посвятил меня в истинные причины и следствия. Городские власти, возможно, заявили: «У нас не хватает бюджета для утилизации интеллектуальных машин, оставим это на будущее», но про себя подумали: «Вы там ржавейте, железные дрочеры, а мы посмотрим, что из этого получится».