— Мог, — согласился он, не оборачиваясь. — Но не стал бы.
Они замолчали. За стенами избушки лес жил своей жизнью — где-то кричала птица, шелестели листья, потрескивали ветки. Природа не знала об их страхах.
— Нужно приготовить еду, — нарушил молчание Лев. — И отдохнуть. Ночь будет долгой.
Они разогрели тушёнку на печке, съели без особого аппетита, но с пониманием необходимости. Пока ели, Лев составил план.
— У нас три варианта. Первый — ждать здесь, пока они не потеряют интерес. Рисковано. Второй — попытаться уйти через лес пешком. Третий — дождаться ночи и попробовать вырваться на машине.
— Какой вариант выбираешь ты? — спросила Алиса.
— Третий. Но с условием — если что-то пойдёт не так, ты уходишь через лес. Одна.
— Лев...
— Нет обсуждений, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Это единственное условие, при котором я продолжаю движение. Ты должна это понять.
Она видела, что спорить бесполезно. И в глубине души понимала его правоту.
— Хорошо, — тихо согласилась она. — Но только если будет реальная угроза.
— Обещай.
— Обещаю.
После еды они устроили ночную вахту. Лев предложил Алисе поспать первой, но она отказалась.
— Не смогу. Слишком много адреналина.
— Тогда поговорим, — сказал он, усаживаясь на пол спиной к стене. — Чтобы отвлечься.
Они сидели в полумраке, при свете коптилки, и разговор потек сам собой — странный, отрывочный, о жизни, о мечтах, о потерях. Говорили о книгах, которые любят, о музыке, которая трогает душу. Обнаружили, что оба в детстве мечтали стать космонавтами, что оба любят запах дождя и первый снег.
— А ведь мы могли никогда не встретиться, — задумчиво сказала Алиса. — Ты — военный, я — архитектор. Разные вселенные.
— Вселенные иногда сталкиваются, — заметил Лев. — И от этого рождаются новые миры.
Она посмотрела на него, удивлённая поэтичностью сравнения.
—Ты... не перестаёшь удивлять.
— Я не тот, кем кажусь? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония.
— Ты гораздо больше, чем кажешься, — серьёзно ответила она.
Наступила пауза. За окном по-настоящему стемнело. Лесные звуки стали другими — более таинственными, более грозными.
— Расскажи о ней, — неожиданно попросил Лев.
Алиса не сразу поняла.
—О ком?
— О дочери. Которую ты потеряла.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Обычно она избегала этой темы. Но здесь, в этой хижине, за стенами которой таилась опасность, говорить о боли казалось... правильным.
— Мы с Марком не планировали. Так вышло. Сначала я испугалась. Потом... обрадовалась. Начала представлять — какая она будет. Как будут выглядеть её пальчики, её глазки... — голос Алисы дрогнул. — Я даже имя придумала. София.
Лев молчал, давая ей говорить.
— А потом... просто началось кровотечение. На работе. Помню, смотрю на красное пятно на ковре и думаю: «Вот и всё. Конец». А Марк потом сказал: «Ничего, родим ещё». Как будто я чашку разбила.
Она вытерла слезу, не стесняясь.
—А ты знаешь самое ужасное? Я почувствовала... облегчение. Потому что боялась, что не справлюсь. Не буду хорошей матерью. И за это чувство я ненавидела себя все эти месяцы.
Лев внимательно смотрел на неё, его лицо в свете коптилки было серьёзным.
—Страх — это нормально. А чувство вины — бесполезно. Оно не воскресит мёртвых и не поможет живым.
— А ты? — спросила она. — Ты винишь себя за тех людей?
Он долго молчал, глядя на пламя.
—Каждый день. Но я научился жить с этим. Потому что знаю — они бы не хотели, чтобы я сломался. Так же, как твоя София не хотела бы, чтобы ты перестала жить.
Его слова были простыми, но они попали точно в цель. Алиса почувствовала, как какая-то стена внутри неё начинает рушиться.
— Спасибо, — прошептала она. — Никто никогда не говорил мне этого.
— Потому что люди часто говорят то, что удобно, а не то, что нужно, — сказал Лев.
Он встал, подошёл к печке, подбросил дров.
—Теперь ты попробуй поспать. Я постою на вахте.
Алиса легла на жесткую нарку, укрылась своим свитером. Глаза закрывались сами собой — усталость, стресс и эмоциональное истощение брали своё.
— Лев? — тихо позвала она.
— Да?
— Спишь?
— Нет.
— Ты... не уйдёшь?
Он повернулся к ней. В полумраке она видела только его силуэт.
—Нет. Я обещаю.
Она кивнула и через несколько минут погрузилась в беспокойный, но глубокий сон.
Лев сидел у окна, глядя в ночной лес. Его мысли были далеко. Он думал о том, как странно поворачивается жизнь. Пять лет одиночества, пять лет бега. И вот теперь, в самой опасной ситуации, он чувствовал себя... менее одиноким.