Еще через час они вышли к небольшому ручью.
—Следы смоем, — коротко объяснил он. — И пить можно.
Они напились холодной, чистой воды. Алиса с наслаждением умыла лицо, смывая пот и напряжение.
— Дальше будем идти по ручью, — сказал Лев. — Метров пятьсот. Сбиваем след.
Он был прав — идти по скользким камням было непросто, но зато не оставалось отпечатков. Ручей петлял между старыми елями, его берега постепенно становились все более обрывистыми.
Внезапно Лев резко остановился, снова подняв руку. Алиса замерла. И тогда она услышала — где-то недалеко, справа, послышались голоса. Мужские. Невнятные слова, но тон был жестким, командирским.
Лев медленно, очень медленно опустился на корточки, потянув ее за собой в заросли папоротника. Сердце Алисы заколотилось так громко, что ей казалось — его слышно за километр.
Голоса приближались.
—...должны быть где-то здесь. Машину бросили.
—Лес большой, командир. Искать как иголку.
—Искать, я сказал! Он не мог уйти далеко. И с ним девчонка.
Алиса почувствовала, как Лев напрягся. Его рука легла на ее плечо — тяжелая, успокаивающая. Она закрыла глаза, пытаясь дышать тише.
Шаги приближались. Вот они уже совсем рядом, вот хрустнула ветка буквально в паре метров от их укрытия. Алиса зажмурилась, готовясь к худшему.
И вдруг раздался новый звук — отдаленный, но четкий. Лай собаки. Непривычный, не лесной.
Голоса замерли.
—Что это?
—Собака. Кто-то идет.
—Свои?
—Не похоже. Уходим.
Шаги стали удаляться. Еще несколько минут — и в лесу снова стало тихо. Только птицы, прервавшие было пение, снова защебетали.
Лев не двигался еще долную минуту, затем медленно выдохнул.
—Ушли. Но ненадолго.
— Чья это была собака? — прошептала Алиса.
— Не знаю. Но спасибо ей. — Он осторожно поднялся, огляделся. — Нам повезло. Но везение кончается. Нужно двигаться.
Они снова пошли, но теперь Лев изменил направление — не вглубь леса, а параллельно ручью, держась его звука, но не приближаясь.
— Куда мы? — спросила Алиса, когда они сделали небольшой привал.
— Туда, откуда лаяла собака, — ответил он. — Если есть собака — есть люди. Возможно, помощь.
— А если это они?
— С собакой? Маловероятно. Такие... редко используют животных. Не их методы.
Он говорил уверенно, и Алиса снова почувствовала доверие. Этот человек знал, о чем говорил.
Еще через час пути лес начал редеть. Впереди показались поля, а за ними — дымок. Деревня. Небольшая, всего несколько домов.
Лев остановился на опушке, внимательно изучая местность.
—Ждем. Наблюдаем.
Они пролежали в кустах почти полчаса. Деревня казалась безлюдной. Только из одной трубы шел дым, да возле дома покрупнее стояла старенькая «Нива».
— Похоже на то, — наконец сказал Лев. — Идем к тому дому с дымом. Но осторожно.
Они вышли из леса и быстрым шагом направились к деревне. Лев шел впереди, его рука была на поясе, где лежал нож. Алиса следовала за ним, чувствуя, как нарастает напряжение.
Подойдя к дому, Лев постучал в дверь. Сначала тихо, потом громче.
Из-за двери послышалось шарканье, щелчок замка. Дверь приоткрылась, в щелке показалось лицо — старое, морщинистое, с умными, внимательными глазами.
— Кто такие? — голос был хриплым, но твердым.
— Путники, — сказал Лев. — Помощи просим. Нас преследуют.
Старик внимательно осмотрел их обоих, его взгляд задержался на лице Льва.
—Военный?
— Бывший.
— А девушка?
— Со мной.
Старик помолчал, затем отворил дверь шире.
—Заходи. Быстро.
Они вошли в дом. Внутри пахло хлебом, травами и чем-то еще — уютом, домашностью. В углу на лежанке лежала старая собака, та самая, что лаяла в лесу. Она лениво подняла голову, посмотрела на них умными глазами и снова уложила морду на лапы.
— Садитесь, — указал старик на лавку. — Рассказывайте. Но коротко.
Лев в нескольких словах описал ситуацию, опуская детали, но давая понять серьезность положения.
Старик слушал, кивая.
—Понятно. Охотятся за вами. — Он посмотрел на Льва. — А за что охотятся-то, сынок? Совесть чиста?
— Чиста, — твердо ответил Лев. — Но правда неудобна некоторым людям.
Старик хмыкнул.
—Это бывает. — Он встал, подошел к окну. — Твои преследователи — в черных джипах?
Лев насторожился.
—Да. Вы их видели?
— Видел, — кивнул старик. — Утром проезжали. Спрашивали, не видел ли я чужих. Я сказал — не видел. — Он повернулся к ним. — А теперь слушайте. Зовут меня Ефим. Живу тут один. Деревня вымирающая, молодежь разъехалась. Но кое-кто остался. И мы друг за друга горой.