Он подошел к столу, налил им по кружке чая из стоявшего на печке самовара.
—Пока вы тут сидели, я кое-кого предупредил. Сейчас наши ребята отведут вашу машину в другое место. Заметут следы.
Лев смотрел на него с удивлением.
—Почему? Почему вы нам помогаете?
Ефим усмехнулся.
—Потому что вижу — свои. Потому что не люблю, когда по моим лесам чужие с оружием бегают. И потому что... — он посмотрел на Алису, — ...вижу, девушка у тебя хорошая. Не чета тем, кто за вами гоняется.
Алиса почувствовала, как краснеет. «Девушка у тебя»... Ей почему-то было приятно это слышать.
— Мы не хотим вас подставлять, — сказал Лев. — Если они узнают...
— Не узнают, — махнул рукой Ефим. — Мы тут не первый год. Знаем, как от чужих прятаться. У меня тут подвал есть, надежный. Переждете там, пока они не уберутся.
Он отвел их в небольшую, но чистую комнату в подвале. Там было прохладно, но сухо, стояли две кровати, стол, даже полка с книгами.
— Отдыхайте, — сказал Ефим. — Я наверху. Если что — по лестнице стукните.
Когда он ушел, Алиса села на кровать, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.
—Невероятно. Нам повезло.
— Не везение, — задумчиво сказал Лев. — Это... что-то другое.
Он подошел к ней, сел рядом.
—Ты в порядке? Не испугалась?
— Испугалась, — честно призналась она. — Но... с тобой меньше.
Он взял ее руку, его пальцы были твердыми, шершавыми, но прикосновение — нежным.
—Ты была храброй. Очень.
Они сидели молча, держась за руки. В подвале было тихо, только слышалось их дыхание. И в этой тишине, в этом укрытии, что-то изменилось между ними. Стена, что отделяла их, окончательно рухнула.
— Алиса, — тихо сказал он. — Я...
Он не успел договорить. Сверху донеслись звуки — скрип тормозов, голоса. Много голосов.
Лев резко встал, его лицо снова стало напряженным.
—Они здесь.
Они замерли, прислушиваясь. Голоса были сердитыми, настойчивыми. Ефим отвечал спокойно, но твердо.
— Нет, не видел. Да, один живу. Нет, посторонних не было.
Потом шаки по дому. Кто-то ходил по комнатам, открывал двери. Алиса сжала руку Льва. Он стоял у лестницы, нож уже был в его руке.
Шаки приблизились к люку в подвал. Рука взялась за ручку...
И вдруг снаружи раздался крик:
—Командир! Срочно! Машину нашли! В трех километрах отсюда!
Шаки замерли, потом быстро удалились. Дверь захлопнулась, послышался рев моторов, машины умчались.
В подвале воцарилась тишина. Алиса выдохнула, не понимая, что произошло.
Лев медленно убрал нож.
—Ефим. Это он их отвел.
Через несколько минут люк открылся, в проеме показалось довольное лицо старика.
—Уехали. Повели на приманку. Вашу машину они нашли там, где мы ее оставили. Думают, вы где-то рядом.
Он спустился вниз, держа в руках краюху хлеба и кусок сала.
—Ешьте. Потом расскажу план.
Они ели, а Ефим объяснял:
—Ночью отведу вас к товарищу. У него есть машина. Отвезет вас на станцию. Там сядете на поезд. Куда — решайте сами.
Лев смотрел на старика с нескрываемым уважением.
—Мы вам обязаны.
— Ничего, — махнул рукой Ефим. — Помогать нужно. Особенно когда правда на твоей стороне.
Он ушел наверх, оставив их одних. Алиса смотрела на Льва, и в ее душе бушевали противоречивые чувства. Страх, благодарность, и что-то еще... что-то теплое, растущее с каждой минутой.
— Лев, — тихо сказала она. — Что будем делать?
Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела то же смятение, что чувствовала сама.
—Не знаю. Но теперь... теперь мы вместе. И это главное.
Он обнял ее, и она прижалась к его груди, слушая стук его сердца. Сильное, ровное. Как опора в этом нестабильном мире.
Снаружи снова залаяла собака. Но теперь этот звук был не страшным, а... защищающим. Они были в безопасности. Пока.
Глава 8. Стальные пути
Глава 8. Стальные пути
Ночь в деревне Ефима была тревожной, несмотря на кажущуюся безопасность. Каждый скрип половиц, каждый шорох за окном заставлял Алису вздрагивать и прислушиваться. Лев не спал — он сидел на стуле у лестницы, ведущей в подвал, его нож лежал на коленях. Тень от коптилки плясала по стенам, превращая знакомые предметы в пугающие силуэты.
Алиса ворочалась на узкой кровати, пытаясь найти удобное положение. Мысли путались: страх преследователей смешивался с теплой благодарностью к старику Ефиму и странным, новым чувством к Льву. Тому самому чувству, которое заставило ее сердце учащенно биться, когда он взял ее руку.