Он расплатился, сел в машину и, увидев, что она не спит, на мгновение замер.
— Проспала почти три часа, — сообщил он, заводя двигатель. — Скоро будет мотель. Остановимся на ночь.
— Хорошо, — кивнула Алиса, садясь на своё место и поправляя мятые волосы. — Я... спасибо за одеяло.
Он ничего не ответил, просто тронулся с места. Но ей показалось, что напряжение в его плечах чуть-чуть спало.
Через полчаса они съехали с трассы и подъехали к невзрачному двухэтажному зданию с вывеской «Мотель “У Юры”». Огни горели только в нескольких окнах.
Лев выключил двигатель. В салоне воцарилась тишина, оглушительная после долгого дорожного гула.
— Я сниму два номера, — сказал он, открывая дверь. — Есть хоть что-то?
Алиса кивнула.
—Да, я не голодна.
Она вышла из машины, постояла секунду, разминая затекшие ноги. Ночь была холодной, звёздной. Воздух пах снегом, дизельным выхлопом и свободой. Горькой, одинокой, но свободой.
Лев вернулся с ключами.
—Номера 12 и 14. Рядом. Там всё просто. Чайник, душ.
— Спасибо, — сказала Алиса, принимая от него один из ключей с болтающейся деревянной биркой.
Она взяла свой рюкзак из багажника и пошла к указанной двери. Ощущала его взгляд на своей спине. Не оценивающий, не враждебный. Просто... внимательный.
Дверь номера 12 закрылась за ней с глухим щелчком. Алиса облокотилась на неё и закрыла глаза. Первый день её побега подошёл к концу. Она была жива, цела и находилась в дешёвом мотеле где-то под Москвой с незнакомым мужчиной за стенкой.
Это было страшно. Это было непредсказуемо. Это было... живое.
А по ту сторону стены Лев стоял у своего окна и смотрел на тёмное поле. В руке он сжимал тот самый деревянный медвежонок с зеркала. Его лицо в лунном свете было похоже на маску скорби.
Они оба были беглецами. Они оба везли с собой своё прошлое, как багаж, от которого невозможно избавиться. И их дорога только начиналась.
Глава 2. Сны и тени
Глава 2. Сны и тени
Душ в мотеле «У Юры» работал с надрывом — то выдавая тонкую струйку чуть тёплой воды, то внезапно захлёбываясь и обдавая ледяными брызгами. Алиса стояла под ним, закрыв глаза, и пыталась смыть с себя остатки Москвы — запах офисного кондиционера, привкус таблеток от панических атак, ощущение чужих прикосновений.
Вода, даже такая скудная, была благословением. Она стекала по её телу, смывая не только дорожную пыль, но и слои старой жизни. Алиса провела ладонями по лицу, словно стирая маску, которую носила последние годы. Маску успешной, собранной, целеустремлённой женщины. Под ней оставалось только усталое, растерянное существо, не знавшее, куда и зачем оно бежит.
Она вышла из душа, завернулась в жёсткое, пахнущее хлоркой полотенце и встала перед зеркалом. Тусклый свет лампочки под потолком подчёркивал синяки под глазами, следы бессонных ночей. «Тридцать лет, — подумала она, глядя на своё отражение. — А чувствуешь себя старухой, которая прожила три жизни и ни в одной не была счастлива».
Из-за стены донёсся приглушённый звук — тяжёлые шаги, скрип кровати. Лев. Он был там, за этой тонкой перегородкой, которая отделяла два одиночества. Алиса невольно прислушалась, но больше ничего не было слышно. Только завывание ветра за окном и отдалённый гул трассы.
Она надела пижаму — старую, мягкую, единственную по-настоящему уютную вещь, которую она взяла с собой, — и легла на кровать. Пружины жалобно заскрипели. Пахло сыростью, табаком и чем-то ещё — грустью, может быть. Грустью всех путников, ночевавших здесь в одиночестве.
Алиса выключила свет и укрылась одеялом. Темнота за окном была абсолютной, деревенской. Ни огней большого города, ни светового загрязнения. Только тьма и звёзды, которых она не видела, но чувствовала их присутствие.
Она ждала сна, но он не шёл. Мысли метались, как пойманные птицы, ударяясь о стены черепа. Марк. Его сообщение. «Вернись, мы всё обсудим». Эти слова отзывались в ней чем-то тёмным и липким, чувством вины, которое она, казалось, оставила позади, но которое преследовало её, как тень.
«Всё обсудим». Последний раз они «обсуждали» три месяца назад. Сидели в кабинете психотерапевта, которого Марк нашёл по рекомендации своего начальника.
— Алиса испытывает трудности с принятием произошедшего, — говорила мягкая женщина с внимательными глазами. — Потеря ребёнка на раннем сроке — это травма, которую нельзя...
— Мы понимаем, — перебил Марк своим деловым, ровным тоном. — Но нужно двигаться вперёд. У нас есть планы, карьера. Эта... ситуация не должна влиять на нашу жизнь.