Через десять минут они шли по пыльной проселочной дороге. Лев шагал быстро и уверенно, Алиса едва поспевала. Рюкзак давил на плечи, а в голове крутилась одна мысль: «Вот и приехали. В прямом смысле».
— Вы уверены, что там есть эта деревня? — спросила она, пытаясь отдышаться.
— На карте есть, — ответил Лев, не сбавляя темпа. — Деревня Заречная. Двадцать лет назад там ещё жили люди.
— Двадцать лет назад? — Алиса остановилась. — Вы шутите?
Он обернулся, и в его глазах она прочитала понимание ситуации.
—Нет. Но альтернатив нет. Ночью в машине не переночевать — температура опустится до нуля.
Они шли молча ещё около часа. Лес по краям дороги становился всё гуще, берёзы сменились могучими соснами, которые шелестели своими вершинами, словно перешёптываясь о незваных гостях. Алиса чувствовала, как нарастает паника — знакомое, противное чувство, с которым она боролась последний год. Ком в горле, учащённое сердцебиение, дрожь в руках.
— Я... — она остановилась, опираясь руками о колени. — Мне нужно передохнуть.
Лев посмотрел на неё внимательно.
—Что-то не так?
— Паническая атака, — выдохнула она, стараясь дышать глубже. — Бывает. Мешаю идти?
Он покачал головой и неожиданно снял с себя рюкзак.
—Садись на пенёк. Дыши медленно. Вдох на четыре счёта, выдох на шесть.
Алиса с удивлением посмотрела на него.
—Вы знаете...
— Сталкивался, — коротко сказал он, доставая бутылку с водой. — Пей маленькими глотками.
Она послушно выпила воды, стараясь дышать так, как он сказал. Сердцебиение постепенно утихало, дрожь проходила.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Обычно я одна с этим...
— Знаю, — в его голосе не было сочувствия, но было понимание. — Дальше сможешь?
Она кивнула, вставая. К её удивлению, он взял её рюкзак и пристегнул к своему.
— Я сама донесу, — запротестовала она.
— Экономь силы, — ответил он, уже поворачиваясь к дороге. — До деревни ещё километра три.
Они снова зашагали, но теперь Лев шёл медленнее, подстраиваясь под её темп. Алиса смотрела на его широкую спину впереди и чувствовала странную смесь раздражения и благодарности. С одной стороны — он ведёт себя как командир, отдающий приказы. С другой — впервые за долгое время кто-то позаботился о ней без лишних слов, без сюсюканья, просто взяв и сделав то, что нужно.
Через полчаса впереди показались первые дома. Деревня Заречная встретила их полной тишиной. Ни лая собак, ни детских голосов, ни дымков из труб. Только ветер гулял по пустынным улицам, раскачивая скрипучую калитку.
— Брошенная, — констатировал Лев, останавливаясь на окраине. — Как и следовало ожидать.
Они прошли между первыми домами. Большинство из них стояло с заколоченными окнами, некоторые уже начали крениться, поддаваясь времени и непогодам.
— Нам нужно укрытие на ночь, — сказал Лев, осматриваясь. — Ищем самый крепкий дом.
В конце деревни они нашли небольшой бревенчатый дом, который выглядел относительно сохранным. Окна были целы, дверь закрыта на щеколду, но не на замок.
— Заходи, — Лев отодвинул щеколду и толкнул дверь.
Внутри пахло пылью, старой древесиной и сухими травами. В единственной комнате стояла железная кровать с провалившимся матрасом, стол, пара стульев и старая печка-буржуйка. На столе лежала засохшая ветка полыни, а на полке стояли несколько пустых банок.
— Романтика, — горько усмехнулась Алиса, оглядывая своё новое жилище.
— Есть крыша над головой, — практично заметил Лев, ставя рюкзаки на пол. — И печка. Сейчас разожгу.
Пока он возился с печкой, Алиса осмотрела дом. В углу стоял старый комод, в ящиках которого она нашла несколько пожелтевших фотографий. На одной — молодая пара, смотрящая в объектив с серьёзными лицами. На другой — уже те же люди, но постаревшие, а между ними девочка лет десяти. Куда они уехали? Что заставило их бросить свой дом?
— Нашёл дрова, — сообщил Лев, возвращаясь с охапкой сухих веток. — И колодец во дворе работает. Вода чистая.
Вскоре в печке затрещали дрова, наполняя комнату теплом и живым светом. Лев поставил на плиту кипятить воду из своего походного чайника.
— Электричества нет, но есть свечи, — он достал из рюкзака несколько толстых восковых свечей. — И еда на ужин.
Он разложил на столе консервы, хлеб и шоколад. Скромный, но сытный ужин.
Они ели при свете свечей, сидя на старых стульях. За окном окончательно стемнело, и в стеклах отражалось пламя свечей и их лица.