— Здравствуйте! — крикнул Лев.
Сварка прекратилась, и из гаража вышел мужчина лет пятидесяти. Высокий, сутулый, в промасленной спецовке. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели настороженно.
— Что надо? — его голос был хриплым от многолетнего курения.
— У нас машина сломалась, — объяснил Лев. — Нужны запчасти — прокладка ГБЦ и помпа для Волги ГАЗ-3110.
Мужчина внимательно осмотрел их обоих.
—Откуда вы?
— Из Москвы, — ответила Алиса.
— Москва, — он произнёс это слово с лёгким презрением. — Далеко забрались. А деньги есть?
— Есть, — кивнул Лев.
Мужчина помолчал, разглядывая их.
—Сергей Петрович. Можете звать Серёга, все так зовут.
— Лев, — представился он. — Это Алиса.
— Ладно, — Сергей кивнул. — Покажите, что с машиной.
Они вернулись к «Волге». Сергей Петрович заглянул в двигатель, поковырялся отвёрткой, покивал.
— Да, понятно. Прокладка, помпа. Может, и клапаны погнуло — нужно смотреть.
— У вас есть запчасти? — спросил Лев.
— Для Волги всегда есть, — усмехнулся Сергей. — Но сегодня уже не успеем. Завтра утром на моём уазике заберём машину, отремонтирую.
— А где нам ночевать? — спросила Алиса.
Сергей посмотрел на них, потом на деревню.
—В Заречной можете. Там дом на краю, я его содержу. Для охотников иногда. Ключ под крыльцом.
Они согласились — другого варианта действительно не было. Сергей дал им немного еды — хлеб, консервы, крупу — и они снова отправились в заброшенную деревню.
Возвращение в Заречную на этот раз felt differently. Теперь это было не страшное место, а временное убежище. Они нашли дом, про который говорил Сергей — он действительно был получше других, с запасом дров и даже с примитивной посудой.
Вечером они снова сидели у печки. Лев разбирал и чистил свой старый армейский примус, Алиса варила на нём кашу.
— Странный он, этот Сергей, — заметила она, помешивая кашу.
— Бывшие военные часто такие, — сказал Лев, не глядя на неё.
— Откуда ты знаешь, что он военный?
— По глазам. И по тому, как он двигается. И по гаражу — всё по полочкам, идеальный порядок.
Алиса задумалась.
—А почему он здесь живёт? В таком захолустье.
— У каждого свои причины бежать от мира, — философски заметил Лев.
Они поужинали кашей с тушёнкой. Было просто, но сытно. После ужина Лев неожиданно предложил:
— Хочешь, покажу кое-что?
Он взял фонарь и вышел во двор. Алиса последовала за ним. Он привёл её к старому колодцу-журавлю на краю деревни.
— Смотри, — он выключил фонарь.
И Алиса замерла. Небо над головой было усыпано звёздами. Такими яркими, такими близкими, что казалось — можно протянуть руку и коснуться их. Млечный Путь раскинулся через всё небо, как сияющая река. Никогда в жизни она не видела такого звёздного неба.
— Красиво, — прошептала она.
— Да, — согласился Лев. — В городе такого не увидишь.
Они стояли молча, глядя на звёзды. Было холодно, но Алисе не хотелось уходить. В этой тишине, под этим небом, все их проблемы казались такими мелкими и далёкими.
— Знаешь, — тихо сказал Лев. — Когда у меня начинается паника... я вспоминаю звёзды. Однажды старый прапорщик сказал мне: «Смотри на звёзды, солдат. Они видели столько, что твои проблемы им кажутся пылью».
Алиса смотрела на его профиль, освещённый звёздным светом.
—А помогает?
— Иногда, — он повернулся к ней. — Мы все — просто пылинки в этой вселенной. Но иногда пылинки находят друг друга.
Они смотрели друг на друга в темноте, и между ними снова повисло то напряжение, которое было вчера вечером. Но теперь оно было другим — не тревожным, а тёплым, живым.
— Пойдём, замёрзнешь, — наконец сказал Лев.
Вернувшись в дом, они снова устроились на ночь — Алиса на кровати, Лев на полу. Но на этот раз он положил спальник ближе, и они ещё долго разговаривали в темноте — о звёздах, о книгах, о музыке. Обнаружили, что оба любят одного и того же писателя-фантаста, что обоим нравится один и тот же режиссёр.
Алиса засыпала с улыбкой на лице. Она думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад она была в своей красивой, но бездушной квартире, с мужем, который её не понимал, с работой, которая не приносила радости. А теперь она лежала на старом матрасе в заброшенной деревне, и с ней был человек, который видел её боль и не испугался её.