Отрезав себя от внешнего мира, я иду на кухню и, наведя себе крепчайшего кофе, залпом выпиваю всю кружку, даже не добавив молока. Уж насколько я ненавижу этот дрянной напиток, но сейчас даже не чувствую вкуса. Но это приносит какое-то странное облегчение, словно кофе, подобно антибиотику, борющемся с микробами, моментально уничтожил все мои проблемы. Так что, немного подумав, я наливаю себе еще кружку.
Когда я возвращаюсь в гостиную, мне почему-то кажется, что из-за высокого фикуса сейчас выйдет Бейонд и, опять подкравшись ко мне сзади, начнет нести всякий бред.
«Пусть только попробует и тут же получит по голове тупым предметом», - грозится внутренний голос, и я как-то автоматически начинаю бегать глазами по коридору в поисках этого самого предмета.
Однако тревога оказывается ложной, и представать моему взору брат Эля совсем не торопится. Уже легче. Правда, вернуться к чтению мне все равно не удается, потому как стоит устроиться в кресле, как раздается звонок в дверь.
- О, это, наверное, Эль, что-то его давно не было, - ворчу я с интонацией Жени Лукашина из «Иронии судьбы», но все же поднимаюсь на ноги и иду в прихожую.
Вопреки моим ожиданиям, за дверью оказывается вовсе не Эль и не Наоми даже, а уж кроме них двоих вроде бы некому стучаться, но не тут-то было. На крыльце стоит Миками Теру, все такой же с виду отутюженный и безукоризненно безупречный, совсем такой же, каким я его видела во время нашей первой встречи в «Золотых листьях». Я изрядно удивлена его приходу – что да, то да. Сам же он терпеливо ждет, пока я закончу пялиться на его физиономию и, наконец, поздороваюсь и приглашу в дом.
- Мистер Миками? – я посылаю ему выразительный взгляд. – Чем могу помочь? Если вы к Таки, то ее пока нет.
- Вот как? – осведомляется он. – Значит, я пришел раньше. Она позвонила мне и сказала приезжать сюда.
- Ну проходите, - пожимаю плечами я, отходя в сторону и пропуская его в прихожую, после чего закрываю дверь.
В течение нескольких последующих минут я наблюдаю, как он неторопливо снимает плащ, аккуратно вешая его на плечики, поправляя его при этом, чтобы за время висения на нем не появилось никаких складок; потом идет в гостиную и обстоятельно устраивается в кресле, в том самом, в котором незадолго до этого сидела я сама и читала.
- Чаю? – Проклятое мамино воспитание остается при мне, даже если я этого не хочу. И хотя мне сейчас совсем неохота идти и возиться с заварочным чайником, я и мысли не допускаю, что может быть иначе.
- Зеленого и без сахара, пожалуйста, - вежливо отвечает Миками, и я отбываю на кухню.
Вопреки моим ожиданиям, что Такада появится с минуты на минуту – в конце концов, не в ее привычке задерживаться, когда ее ждут, - ее все нет и нет. Так что мы коротаем время, выпивая одну кружку за другой и заходим уже на третий круг, когда Миками, наконец, говорит:
- Видимо, Такада не придет, а у меня еще несколько дел. – Он смотрит на часы, а потом поворачивается ко мне. – Собственно, я изначально хотел поговорить не сколько с ней, сколько с вами. Вы не против?
- Вы следователь, в конце концов, - я удивленно пожимаю плечами. Никогда не думала, что в таких случаях желание свидетеля давать или же не давать показания учитывается. – Как я могу быть против?
«Что-то часто тебя начали допрашивать, Кристен, - недовольно замечает внутреннее «я». – Дело начинает пахнуть керосином, ты не находишь?»
Разумеется, нахожу. И первый же вопрос Миками буквально выбивает меня из колеи.
- Скажите, где я могу найти Эля Лолайта?
Я настолько теряюсь, что, сама того не замечая, начинаю нести какой-то бред, дескать, он, наверное, дома, а если нет, то вышел куда-то, но скоро непременно придет. Ну а что я еще могла сказать, учитывая, что сама задавалась этим же вопросом последние несколько дней.
- Дома его нет, трубку никто не берет, и на мобильный он не отвечает, - говорит Миками. – Поэтому мне бы хотелось услышать ваши соображения по поводу того, где он может быть.
- Если бы они у меня были, непременно бы с вами поделилась, - пожимаю плечами я. – Но, увы, ничем не могу быть полезна.
- Таки говорила, что вы встречаетесь, - недовольно хмурится Миками, бросая на меня недоверчивый взгляд. – Довольно странно, что вы совсем не обеспокоены исчезновением своего парня.
- Громко сказано – встречаемся, - качаю головой я. – Да, с виду действительно может так показаться. Но на самом деле у нас несколько иные отношения. И вряд ли я вам в двух словах опишу какие именно.
«Ага-ага, - ехидно усмехается внутренний голос. – Я всего лишь помогаю ему скрыть его больного на голову братца, который хочет убить меня саму, от вашего пристального взора. А так все, как у среднестатистической влюбленной парочки».
- А в чем, собственно, дело? – я посылаю ему ответный взгляд. – Зачем он вам понадобился так внезапно?
- По подозрению в убийстве Эни Брайден, Джона Уильямса, Кагуми Киоко и Дэниэла Уоткинса, - я, в тот момент отпивавшая из своей, с шумом выплевываю чай обратно от такого внезапного заявления.
- Основания? – я смотрю на него широко распахнутыми глазами, не веря своим ушам. Неужели конец, и полиция встала на верный след.
- Машина, - спокойно отвечает Миками. – Возле его дома была найдена машина. В багажнике и на заднем сидении следы крови жертв. Номеров нет, но на ключе в замке зажигания его отпечатки.
Я только хмыкаю.
- Бред какой-то. Сами подумайте, если он убийца, то как-то нелогично с его стороны оставлять перед домом столь явные улики против себя. Кроме того, оставлять ключи зажигания в открытой машине – это вообще верх идиотизма. Вам не кажется, что все это как-то не соответствует психологическому портрету убийцы?
- Не могу с вами не согласиться, - кивает он. – Но дактилоскопия не врет. Но даже если его кто-то решил подставить, то кто?
- Не знаю, - честно вру я, про себя кляня Бейонда всеми известными мне проклятьями и от души надеясь, что он от этого хотя бы насморк подхватит. – Но Эль точно не может быть убийцей. На время убийства Киоко и Дэниэла у него есть алиби, он уезжал.
- С вами?
- Нет, один, но к дедушке во Францию, - отвечаю я. – Думаю, вы сможете легко это проверить, если поднимете записи с камер аэропорта и журнал прилетов и отлетов.
- Проверим, разумеется, - Миками нетерпеливо машет рукой и, кажется, только воспитание не позволяет ему сказать мне, чтобы я не учила его делать его работу. – Но до этого момента он остается главным подозреваемым и я настоятельно вас прошу, если увидите его, попросить мне перезвонить. Ради его же блага. И если ему нечего скрывать, то нечего и беспокоиться, верно? – его взгляд нещадно прессует меня, понятия не имею, как только в лепешку не размазывает, но как-то обходится.
- Разумеется, - твердо говорю я деревянным голосом.
Залпом допив чай, Миками встает с кресла и, чинно поблагодарив меня за гостеприимство, идет в прихожую. Когда за ним закрывается дверь, я еще около минуты стою и тупо смотрю в пространство, пытаясь сообразить, что мне следует сейчас делать. Звонить Элю? Или же сразу Ватари? Или обоим сразу?
«Так, нет, - про себя говорю я. – Сейчас тебе первым делом надо успокоиться… Так, сосредоточься. Медленный вдох, медленный выдох. Думай. Что мы имеем? Машину. Машину, на которой Бейонд перевозил жертв. Чья она? Ватари? Или угнанная? Но, независимо от этого, откуда на ключе зажигания взялись отпечатки пальцев Эля? Что-то не стыкуется… Черт побери, Бейонд, ты точно придурок! – в отчаянии заламываю руки я. – Как еще можно назвать убийцу, намеренно подкидывающего против себя улики? Что же делать?.. А как обрадуется Мисора Наоми, когда эти материалы дела попадут к ней в руки?..»