- Что же это такое, Кристен? – в ее голосе ясно слышатся тревожные и сочувственные нотки. – Как же Том мог отравиться? Мы же только вчера купили свежие консервы. Неужели оказались просроченными? Безобразие какое-то! Надо жалобу написать на этот магазин! А вдруг дело бы не ограничилось легким отравлением? Кошмар!
Эль только едва заметно хмыкает, я же стараюсь не выдать своего удивления, быстро соображая, при чем тут какое-то отравление. И только потом до меня доходит, что Бейонд, утаив от нее ночные события, сказал, что мой кот отравился.
- Да не стоит так переживать, - пожимаю плечами я. – Всякое может случиться. Я же взяла с другим вкусом, которые раньше он не пробовал, так что, может, проблема в этом.
- Все равно! – возмущенно фыркает Саю, наливая себе кофе. – Бейонд, конечно, сказал, что поколет ему какие-то витамины, и все будет в порядке, но, черт возьми… – Она умолкает, потому как не может найти подходящих слов для продолжения своей тирады, и, сама того не заметив, берет с тарелки Эля приторно-сладкий бутерброд.
Остаток завтрака проходит тихо. Ниа, пытаясь отвлечь Саю от мрачных мыслей относительно Тома, начинает задавать ей вопросы по высшей математике, так что ей волей-неволей приходится переключить свое внимание на него. И уже через несколько минут на ее лице появляется вполне теплая улыбка, как и всегда при общении с Ниа. Зато мрачности и молчаливости Эля хватит на десятерых. Он выразительно смотрит на меня и, поймав мой взгляд, многозначительным чуть заметным кивком указывает на Ниа и Саю. Я верно истолковываю этот жест и, быстро прикончив бутерброды и оставив Саю с Ниа дома дальше заниматься высшей математикой, идем проветриться, взяв с собой Бейонда. Том к тому моменту уже вполне очухался, что не может не радовать.
- Дело дрянь, - деревянным голосом говорит Бейонд, когда мы, отойдя от дома, бредем по улице в сторону сгоревшего дома.
- Еще бы не дрянь, - пожимаю плечами я. – И снова встает вопрос ребром – кто мог это сделать? Ведь, кто бы он ни был, нацелился он именно на тебя.
- Да уж, - отвечает вместо брата Эль. – Хотя остается вероятность, что преследователь мог нас просто перепутать или же вообще считать одним и тем же человеком. Но если брать по максимуму и предполагать худшее, то выходит, что этот «кто-то» знает все.
- Тогда сразу вопрос, - продолжает за него Бейонд. – Откуда он это знает и, если знает, то почему не идет в полицию?
- Не исключено, что у него к тебе какие-то личные счеты, - осторожно произношу я, не совсем уверенная в своей догадке. – Поэтому он не хочет вмешивать полицию, а хочет разобраться самостоятельно, не гнушаясь никакими методами. Такое возможно?
- Все возможно, - эхом отзывает Эль. – Но если предположить, что это какой-то мститель, то это может быть кто-то из знакомых моих одногруппников. Но это маловероятно. Не в обиду им сказано, но у нашей группы не слишком большой интеллектуальный уровень, и это факт, так что я здорово сомневаюсь в этом варианте.
- В таком случае… – Бейонд выразительно смотрит на брата и, получив в ответ такой же красноречивый взгляд, продолжает. – Это может быть кто-то из Англии.
- Из Англии? – недоверчиво переспрашиваю я. Не знаю, почему, но мой мозг и сердце наотрез отказываются соглашаться с этой теорией, хотя имеет такое же право на существование, как и все остальные. – Ты хочешь сказать, что это может быть кто-то, затаивший на тебя обиду лет пятнадцать назад?
Мои брови скептически изгибаются, и я только качаю головой, потому что сказанное мной звучит настолько абсурдно – дальше просто некуда. Да и к тому же, вроде бы и неоткуда недоброжелателям взяться в Англии. По словам Эля, после смерти родителей их отдали ближайшим родственникам, и кроме них и Ватари больше никого не было. Но Ватари здесь, в Кембридже, а приемные родители мертвы. Бейонд сам убил их… Но! Мысль резко и внезапно, словно разряд молнии, ударяет в мой мозг.
- Ты ведь убил их, верно? – негромко спрашиваю я у Бейонда, и он смотрит на меня долгим немигающим взглядом. – Ваших приемных родителей, - добавляю я. – Тогда, в Англии. Ты ведь их убил, верно?
- Ну… да… убил… – наконец, медленно отвечает он.
- А ты в этом уверен? – нетерпеливо спрашиваю я, боясь потерять нить мыслей. – Ну, то есть, ты точно уверен, что они умерли? Не могли кого-то из них… ну я не знаю… реанимировать что ли?..
В его глазах появляется понимание, смешанное с сомнением.
- Не думаю, если честно, - наконец, отвечает Бейонд. – По крайней мере, точно не Джейсона. И не нашу бабку. У них травмы, не совместимые с жизнью, в этом я абсолютно уверен. А что до Жанны… С перерезанной яремной веной долго не живут…
- Откуда такие познания в анатомии? – я лишь качаю головой. – Тебе ведь было всего девять лет, а книгами, насколько я понимаю, вас не баловали. Так как ты можешь быть настолько уверенным?
Эль только переводит заинтересованный взгляд с него на меня и, кажется, не может решить, на чью же сторону встать в этом непростом споре.
- Я считаю, что этот вариант все же нельзя сбрасывать со счетов, - в конце концов, решает он. - К тому же, даже если кого-то, ту же Жанну, например, и вытащили с того света, Скотланд-Ярд сделал бы все возможное, чтобы оставить это в тайне ради ее безопасности. И если это действительно она нашла нас здесь в Кембридже, то ничего удивительного, откуда ей все известно, ровно, как и откуда вся эта личная неприязнь.
Бейонд надолго замолкает. Обдумывает информацию, я полагаю, а заодно пытается разобраться, какая из версий более вероятна.
- Ладно, - минут через десять нарушает молчание он. – Допустим. Допустим, это действительно Жанна или кто-то из них. Тогда, во-первых, надо решить, как обезопасить себя, а во-вторых, найти ее убежище. Если она здесь, в Кембридже, то навряд ли остановилась в отеле. Скорее всего, у нее свой дом, наверняка взятый в аренду. Людям такого типа обычно свойственно уединение. И, скорее всего, она здесь относительно недавно. Возможно, месяц или два.
- Пресса много писала обо всех этих убийствах, - подтверждает Эль. – А в Интернете вообще все описано чуть ли не до мельчайших подробностей. Не исключено, что она таким образом узнала схожий почерк. Может, она и полная дура, но для сведущего человека это настолько очевидно, что и младенец разберется.
- Может, стоит рассказать Ватари? – робко вставляю я свое предложение. – По-моему, он тоже имеет право знать.
Братья одновременно обращают на меня взгляды, и я начинаю чувствовать себя жертвой средневековых инквизиторов. Можно подумать, я предложила что-то из ряда вон выходящее, в самом-то деле…
- Стоит, наверное, - наконец, отводит взгляд в сторону Эль, и у меня словно камень с души падает. – Так или иначе, но без его помощи нам, пожалуй, не справиться.
- Но не сейчас, - решительно отрезает Бейонд. – Сейчас мы можем кое-что проверить и самостоятельно.
- Что, например? – я посылаю ему вопросительный взгляд. – Обойти все соседские дома, а вдруг повезет?
- Это лишнее, - совершенно серьезно отвечает он. – Для начала надо проверить, не прилетал ли кто-то из наших дражайших родственников сюда. Просмотреть список пассажиров самолетов, скажем, за последние один-два месяца.
Моя нижняя челюсть с грохотом падает на грудь, когда я слышу это и пытаюсь представить, как это будет выглядеть.
- Ты совсем сдурел? – ахаю я. – Просмотреть список всех пассажиров? Как ты себе это представляешь? Мало того, что его для начала надо еще где-то достать, но это ладно. Но, черт возьми! Представь, сколько пассажиров ежедневно прилетает сюда. Всего за один день цифра достигает нескольких тысяч. А ты говоришь про два месяца! Немыслимо.
- Почему же? – на этот раз Эль занимает позицию брата. – Достать этот список действительно не проблема. Ну а проверить… еще легче. Да, займет какое-то время, но дело того стоит. Разумеется, если он или она путешествуют под своим именем. Рутинная работа на самом деле. Взять всех пассажиров, прилетевших из Лондона. Отобрать по нужным именам и проверить каждого.
- Заодно проверить, не снимали ли поблизости дом, - добавляет Бейонд. – И, если снимали, проверить, кто именно и на каких условиях.