Он вопросительно взглянул на неё, нежно кутая в полу шинели.
— Душой? Как это?
— Интересно, что из этого выйдет, — усмехнулась она. — Нас таких почти не осталось…
— Кого? — спросил он. — Каких таких?
Арина заглянула ему в глаза.
— Увидишь. Мы ещё не пришли. — Она указала в гущу деревьев, оголённых в преддверии зимы. — Идём дальше… — И мигом осадила его, решившего просто так шагнуть из лабиринта. — Но-но! Ты моей дорожкой выходи, а я выйду твоей!..
Они прошли глубже в лес. Недалеко от каменного лабиринта, среди густых колючих зарослей прятался вход. Пробираясь через кусты, вдоль заросших мхом стен, они уходили в темноту. Старая, древняя пещера встретила их кромешной тьмой.
— Жди тут, — сказала Арина, уходя во мрак.
Здесь царила особенная тишина. Зэк слышал биение собственного пульса. Кровь за ушами стучала так, что от того чудилось, будто кто-то ходил за спиной…
— Достань спички, — попросила Арина.
Зэк принялся копошиться в карманах шинели.
— Не вижу ничего!
Вскоре тусклый огонёк спички заплясал в его руках, рассеивая темноту. Арина поднесла факел. Теперь света было достаточно.
Они пришли в круглый зал с каменными стенами. Вдоль окружности стены по полу тянулась странная бороздка. Зэк пригляделся, а то и не бороздка вовсе. Это через весь зал тянулась такая же спиральная композиция, какую собой представлял тот каменный лабиринт.
— Здесь когда-то собирались мои предки, — произнесла Арина, опустив горящий факел к бороздке. — За тысячу лет нас уже извели. Не знаю, есть ли теперь на свете такие… Но если один где-то родился, значит где-то и пара ему родилась. Они с давних времён знали, что настанет пора их увядания. Осень жизни. Вот уж и зима пожаловала нынче… Спустя века придёт весна. И вновь наше лето настанет, но это будет не скоро. Чтобы расцвело одно, должно увянуть другое. Тут наши знания и собраны. Воспользоваться ими не сможет никто кроме нас…
Она поднесла горящий факел к бороздке. В соприкосновении с огнём спиральная дорожка разожглась. Пламя побежало в обе стороны, делая яркие витки вокруг. Каждый огненный виток сильнее насыщал тёмное пространство светом. Огненная змейка гуляла вокруг них. Зэк вертел головой во все стороны. Следил за движением огня, за пляской теней на стенах. Спустя мгновения оба оказались в самом сердце пылающего лабиринта. Куда ни глянь, всюду огненная спираль. Над огнём возникли образы. Образы людей в древних одеждах… Зэк видел в тёмной пещере среди языков огня… реки и леса, озёра и луга, пещеры и пастбища. Жизнь древних поселений понеслась перед его удивлёнными глазами. Видел он их быт, их борьбу, бегство…
***
М. закатал рукав рубахи, показав мне наколку. Картинка на его локте запечатлела двойную спираль из того самого лабиринта, через который они с Ариной прошли. Чёрная и белая, дорожки сходились в центре. Я проглотил ком в горле, заглянув в смеющиеся глаза М.
— Отлично смотрится, — кивнул я.
— Это чтобы не забыть, — заметил М. и посмотрел на меня изучающим взглядом. — Скажи мне прямо, мол, свистишь, старик!
Я просто развёл руками.
— Мне в любом случае интересно. Так и что вы там увидели?
— Что видел, то не для посторонних глаз, — отразил он. — Не для посторонних ушей и языков. Тебе оно не надо. Могу лишь сказать, что эти люди знали свою жизнь наперёд. Знали и день своей смерти. Старики заранее готовили свою родню к этому дню. Устраивали праздник. Для них смерть не конец, а изменение. Начало нового. Наверняка потому и жили долго. Видели хорошее даже в смерти. Общение из головы в голову, одними мыслями, не говоря ни слова, то забава детей их была! В детстве такие духоведцы обычно были очень слабы физически. Как сказала Арина, к добру зло липнет. Вот зло и пыталось их погубить, пока они не повзрослели и не окрепли. Весь род, всё селение вставало на защиту девочки или мальчика, рождённого духоведцем или духоведицей. Но потом этим духоведцам пришлось бежать от людей. Бежали с запада на восток. Обосновались в наших краях уж триста лет назад, во времена Никоновских реформ или ещё раньше. Сначала христиане донимали, потом коммунисты. В том подземелье кое-какие знания схоронены. Поджигаешь спираль… Их мысли, знания, история, всё тут же оживает в огне, как живое кино…