«Нет времени, нет возраста, нет пространства, нет границ…» — прозвучали в его голове её слова.
С далёкого порога прощальным взглядом смотрела на него совсем ещё юная девушка, фигура которой едва успела очертиться женскими формами. «Ей и девятнадцати-то ещё нет!» — мелькнула в его голове мысль.
Послышался собачий лай…
Беглый зэк вынул руки из милицейской шинели и испуганно глянул в ту часть леса, откуда донёсся лай. Там же, укалывая светом предрассветную тьму, неслись в его сторону люди в таких же шинелях…
Кинулся зэк назад, но понял, что всё кончено. Не было уж ни столь милой его сердцу, огороженной избы, не было ни осин, а только частокол лиственниц. Строгая Арина, к ласковой душе которой его тянуло с безудержной силой, канула в небытие…
В боку разожглась острая боль. Он сунул руку под шинель, а вынул уже всю в крови…
Он закрыл глаза. Постоял несколько мгновений без движения. Казалось, в полнейшем спокойствии. Открыл глаза, и муки душевной боли рванулись с испода его человеческой сущности на волю. Он заорал во всё горло и несколько раз ударил себя по голове. Рад был бы умереть здесь и сейчас, вспыхнуть и сгореть, провалиться под землю… А стучащее сердце наоборот замедлялось и шептало от безнадёжности, словно откликаясь на несущиеся к нему со всех сторон крики: «Стоять! Стоять! С-т-о-я-ть!»
«Стоять! Руки на голову! Медленно поворачивайся!..»
***
М. всё-таки отсидел свой долгий срок. Вернулся в тюрьму на следующий день после побега. На свободу вышел только после развала Советского Союза. Тогда и поселился в здешних местах, будучи свободным человеком и стариком, в уединении, чтобы найти эту загадочную Арину. Но так её и не нашёл. Ни избы, ни самой Арины — как будто и не было!
Дослушав странный рассказ М., я машинально заключил:
— Жаль! А жизнь штука несправедливая, если не сказать жёстче.
М. с усмешкой покачал головой:
— Не соглашусь. — Он стукнул кулаком в грудь. — Главное вовремя понять, что тебе на самом деле нужно. Не телу. Не мозгу. Не… что там ещё есть? Ты сам посерёдке всей этой городьбы. Вот ты сказал… Когда я нервничаю, то зэк прёт. Метко попал! — Он постукал пальцем себе по макушке. — Нервы это когда мозги лишка крутятся. Мозги у меня ЗэКа. Тут уж не поменять. Большую часть жизни я на нарах… Но тут, — сказал он, положив руку на сердце, — в душе, я совсем другой. Со дня побега другой. За каким-то чертом и ты сюда забрел. Может какую пользу получишь с нашей встречи. Ну, не уходи в себя, фраер! — усмехнулся он, хлопнув меня по плечу. — Смотри душой и всё будет. Мне целая жизнь понадобилась, чтобы понять, как это… Смотреть душой. — Он с грустной ухмылкой пожал плечами. — Но лучше поздно, чем никогда. Кстати, и впрямь уже поздно! Засиделись чего-то! Ты ложись. Я заранее на утро дров наберу и тоже упаду дрыхнуть…
Я встал из-за стола и, едва удерживая равновесие, пошёл вдоль стола к своей лежанке. Мне было постелено возле печки, а сам М. спал вверху на печи. Я глянул на недобитую бутыль «бродилки», стоявшую на столе, и, чудом не вывернул желудок наизнанку. Ускорил шаг — лишь бы скорее улечься! Убойнешая дрянь!
М. накинул мою куртку. Через миг скрипнула дверь. С порога повеяло морозцем.
— Да, пацан! — бросил М. с порога. — Зачем я тебе всё это рассказал?
— Зачем? — спросил я, улёгшись.
— Моё родное в ту пору!.. — с какой-то даже обидой и горечью бросил М. — Колхозы, заводы, ракеты, равенство, знакомцы… и прочее и прочее всё это шелуха! Вот у вас там что нынче? Дипломы, машины, компьютеры, бары, социальные статусы и прочее и прочее… Всё тоже шелуха! Очередная городьба, которой мозги спасаются от давления вечности. Уютная, прочная клетка. Чёткая и правильная клетка посреди океана волшебства. Горшок! В каждом веке клетки-горшки будут новые городить, защищая от океана чудес, который вокруг всегда один. В нём истина. В океане том суть. Если с клеткой срастись, клеткой и станешь. Не вырастет дерево больше, чем горшок позволит! Независимым от горшка надо быть. Собой! Свой компас внутренний настроить… Там, куда мы все отседа выйдем однажды, горшков и клеток этих не будет. Что прикипело к временному в жизни, то временным останется и сдохнет тут! Я не смог понять вовремя эти вещи. Если ты, пацан, сможешь это осознать в своём возрасте… — Он с задумчивым видом замолчал на несколько мгновений. — Вдруг тебе сюда дорожка за этим была прочерчена? Ну ладно! Спи!