— А правда, как они меня не схватили?! В двух шагах же были… с собаками!
Арина нарисовала пальцем в воздухе спираль.
— Без приглашения сюда не войти.
Зэк проглотил слюну.
— Колдунья что ль?!
— Нет.
— Ведьма?
— Духоведица, — уточнила Арина.
— А это не одно и то же? — поинтересовался он.
Арина поправила на себе шерстяную прабабкину шаль, прекрасно сохранившуюся с давних времён, как и эти старинные штаны. Закуталась теплее. Вновь нырнула зэку под плечо и повела его дальше.
— Колдуны пользуются чужими заговорами, — произнесла она, — повторяют за кем-то заклинания. А ведьмы создают свои заклинания. Ведьмы — творцы, а колдуны повторяют за ними, да многое перевирают…
— А ты? — спросил он, делая очередной трудный шаг.
— А я просто живу, — хмыкнула она. — Природу познаю.
— Я думал, что ведьмы страшные старухи, которые варят снадобья из лягушачьих лапок.
— Сразу видно, с настоящими ведьмами дел не имел, — заметила она.
Он улыбнулся.
— А что ещё видишь во мне?
— Сердце горячее, метущееся, — сказала она. — Не туда заведёт. Остуди или сгоришь дотла.
На бледном лице зэка змеилась задорная ухмылка.
— Ведьма, а что ещё умеешь?
— В лоб дубиной умею дать, — усмехнулась она. — Оклемаешься, встанешь на ноги и... — И присвистнула, показав кивком куда-то.
— Что же так неласково?
— Тебя вдоволь обласкала судьба. Мало?..
Арина отпихнула его плечо и, скользя по намерзшей ледовой корке, засеменила по тропинке к дому. Зэк кое-как удержал равновесие. Обернулся. Проводил её долгим взглядом.
— Баба дура! — бросил он, едва не поскользнувшись. — Но хороша!.. — Так он и поковылял сам, не забывая при этом сшибать палкой зонты засохшего укропа, нагло торчащего на пути под лёгким слоем первого снега.
На третий день Зэк вдохнул полной грудью октябрьский воздух, обжигая лёгкие колючим морозцем вперемешку с едким дымом последней папиросы. Он смотрел через забор, а душа его парила в вышине над всеми лесами и реками мира. Надышаться не мог, наглядеться не мог. Так сладостно было стоять здесь, опираясь от слабости на забор, и разглядывать осенний лес. Ни решёток, ни тюремщиков — это рай на земле.
Арина склонилась над грядкой, собирая уж высохшую зелень, необходимую для приготовления снадобья. Зэк прилип взглядом к пятой точке Арины, обтянутой прапрабабкиными кожаными штанами. Залюбовался?.. Нет. Самая обычная похоть в голову ударила. Это дело такое — разум мигом оглушает.
— А до города, до посёлка большого далеко?.. — спросил он, сглотнув.
Арина обернулась. Увидела ковылявшего к ней бородатого зэка. В руках у него — охапка ярких, огненно-рыжих листьев.
— День пути на заходящее солнце.
— Значит недалеко…
Зэк с наслаждением вдохнул прель собранных листьев. Улыбаясь, вжался лицом в эти листья, энергично разбросил их в стороны:
— Э-эх! Жив! Свободен! — Он поднял горсть мерзлой земли, вдохнул её запах. С наслаждением растёр землю по лицу. — Свободным человеком натереть лицо землёй! Мечтал, мечтал! Божился в крытке, что коль на свободе окажусь, землю целовать буду! И буду! Буду!
Арина отреагировала улыбкой на его вздорные выкрики.
Тем временем Зэк приблизился к Арине сзади на расстояние ладошки и, ощутив в теле небывалый, будоражащий прилив нежного тепла, решился…
— Ну-ка на два шага назад, — потребовала Арина, чувствуя его приближение.
Он с упоением впился пальцами в её бёдра.
***
— Веришь в судьбу? — спросил М.
— С трудом, — признался я. — Что было дальше?
М. отвлекся, услышав в свисте ветра волчий вой. Попросил меня обождать. Взял моё ружьё. Поднял валявшиеся на полу два патрона. Зарядил сам. Накинул мою куртку на плечи и вышел из избы. Закрывшаяся за ним дверь скрипнула. Повеяло холодком, пущенным в избу с мороза. Минуты так три его не было. Наконец прогремел выстрел! Старик тут же вернулся в избу. Положил ружьё на стол.
— За тобой… старые знакомые, — натужно улыбнувшись, сказал он. — Волки.