Я проглотил слюну. Видя моё напряжение, старик похлопал меня по плечу.
— Здешние просто так не нападут. Сначала изучают чужака. Если спокойно топать, не обращая внимания, могут отстать. Они понимают, что ты умнее. Понимают, уважают, и ждут, что по разуму себя будешь вести. Но если почуют панику… Если почуют в тебе животину примитивную… И если выстрелишь ещё с дуру… из мести загрызут, будь ты хоть кем!
— Вы только что выстрелили… — заметил я.
— У нас с ними особые отношения, — ухмыльнулся М. — Как в том году было? Или в позапрошлом?.. — раздумчиво прибавил он, почёсывая бороду. — Тихонько, стаей наступая, волки эти браконьера прямиком в топь и выгнали! — Он хлопнул рукой об руку. — Жаль, я рюкзак его схватить не успел! Как жаль!.. На дно с фраером ушёл рюкзак, а там добра было наверняка…
Я вздохнул, понимая, что многого не понимаю.
— Так, а что это за духоведица? Правильно выговорил? Арина так назвалась?
— Как сказать… — Он поколебался. — Балакать с ней было сложно. Она говорить не любительница. Молчать да командовать вот вся её природа. Говорить не говорила, но согласилась показать…
— Что показать? — переспросил я.
— Наберись терпения, — попросил М. с таким видом, будто внёс необходимое уточнение
***
Зэк с широкой улыбкой и с большим чувством помял бёдра ошарашенной этим его действием Арине. Однако тепло женского тела мигом ускользнуло из его рук. Арина с усмешкой пробежала вдоль ограды до калитки. Вышла и, пробежав назад с обратной стороны, встала перед Зэком. Посмотрела на него с задорной улыбкой.
Зэк, прихрамывая от боли в боку, кинулся было перелазать через ограду.
— Догоню ведь! — В его глазах сверкнули озорные искорки.
— А ну, попробуй! — посмеялась она.
Он с большим трудом перевалился через ограду, грохнувшись с другой стороны. Встал. С улыбкой пошарил глазами вокруг. Арины не увидел. Сунул замерзающие руки в карманы грязной милицейской шинели.
— Эй! Ау! Ау!..
В ответ её голос, прозвучавший откуда-то поблизости, предупредил:
— Не кричи! Здесь лес! Нечего зверьё подзывать!..
Он искал её, рыская вокруг дома. Ковылял так минуту, две, пять. Не мог найти. Вскоре занервничал. Позвал её, но она не отвечала. Позвал снова. Прислушался к тишине… Звук его голоса угасающим эхом метался по лесу.
И вот зэк ощутил кожей шеи её дыхание! Обернулся. Нет! Это был лишь порыв ветра. Спустя миг он ощутил, как её рука легла ему на плечо. Он вновь обернулся. А там — никого! Ни руки, ни Арины, ни прикосновения. Наваждение.
Он проглотил подступивший к горлу ком и почесал голову.
— Мерещится… Болен ещё. Как бы мне не грохнуться тут… Родная! Скажи, а ты из мадьярок или цыганской крови?..
Ответа не было.
Зэк поковылял к дому, при этом потеряв весь былой заряд своей самоуверенности. Подходя к входной двери, он услыхал в полной тишине какой-то скрип в сарае. Тут глаза его и округлились, а на лицо вновь выползла довольная улыбочка! Про сарай он вначале не подумал, потому что дверь там была скрипучая, и если б она открылась, он бы услыхал. Видимо, не услышал. Там Арина и спряталась? Он тихонько подкрался к сараю… Схватил холодную ручку и со страшным скрипом распахнул дверь.
— Попалась! — воскликнул он, шагнув в сарай.
Глаза его вскоре привыкли к темноте. Он присмотрелся к разнообразному хламу. Арины тут не было. Раздался жуткий скрип — дверь позади него захлопнулась. Стало совсем темно. Он пошёл назад. Силуэт двери в темноте вычерчивали белые полосы проникавшего через щели света.
Между тем снаружи отчётливо слышались осторожные, тихие шаги. Зэк толкнул дверь ногой. Она распахнулась, и он остолбенел, увидев перед собой огромного волка. Зверь с густой серой шерстью сидел перед дверью и обнюхивал воздух. Сердце зэка чуть не разорвалось. Всё, на что ему хватило сил, это отпрыгнуть назад и с криком ухватиться за дверь. Зарычав, волк одним ударом повалил его на землю и не позволил скрыться в сарае. Зэк даже моргнуть не мог — так испугался. Волк прыгнул на него и прижал сильными лапами к земле. Зэк смотрел в большие жёлтые, глядевшие на него глаза. Волк ударил зэка по лбу мягкой лапой и принялся валять по земле как игрушку. Зэк только и успевал, что увёртываться да прятать лицо. Бедняга боялся даже пикнуть и больше не смотрел на зверя. Всё жмурился, чтобы не видеть хищного взгляда жёлтых глаз… как будто от этого волк мог оставить его в покое и уйти.