До здания администрации академии добрался за десять минут до открытия. Приемная комиссия находилась в правом крыле и имела свой вход, где я и стал дожидаться своего часа.
По дорожке появилась довольно большая группа подростков. Компания была разношерстной, но хуманов было больше. А возглавлял процессию аграф, по лицу которого сразу было видно, что аристократ в нанадцатом поколении. Он окинул меня взглядом, остановившись на рубашке, затем немного брезгливо спросил:
— Ты что здесь делаешь?
— Жду открытия.
Вторая серия под названием «Аристократы в своем репертуаре» началась. Я сумел удержаться от хохота, но усмешка все же появилась на моем лице.
— Чего лыбишься? Думаешь, пройдешь первым? Благородные господа уже распределили очередность, и тебя в ней нет.
— Посмотрим после приемной комиссии, кто в ней по праву, а кто пришел покрасоваться.
Аграф посмотрел на меня с ненавистью, но ничего не сказал. Некоторые аристократы, которые шли вместе с ним или немного позади тоже глядели недоброжелательно. Разумеется, что конфликтовать с ними не стал, а отошел немного в сторону. Имею в виду, усугублять, чтобы дошло до физического противостояния, не стал.
— Привет. Меня зовут Ра́йна, а тебя?
Оказывается, я с таким интересом наблюдал за группой, как я понял, самых главных аристократов (по крайней мере, они так считали), что не заметил подошедшей девушки. Зато ее вопрос заставил меня задуматься о своем имени. Ответил первое, что пришло на ум.
— Рос.
— Я гляжу, что ты совсем не боишься аристократов.
Я внимательно оглядел девушку. Хуманка. Светловолосая, черноглазая, с отличной фигурой, которую слегка подчеркивал охотничий костюм. Вот только не покидала меня уверенность, что дорогое платье на ней смотрелось бы естественней.
— А чего вас бояться?
— Я не аристократка, — девушка сделала удивленное и слегка испуганное лицо, которое совсем не вязалось с увиденным в ее глазах.
Я наклонился к ней, заметив, как вполне естественно у нее поменялось выражение глаз, хотя на лице выразилось лишь легкое непонимание.
— Тогда научись контролировать взгляд.
— Ты о чем, Рос? — на лице легкая заинтересованность.
— Ты правильно поняла. О, наш самый аристократический аграф прошел прием и идет что-то очень понурый.
Проходя мимо нас, он процедил сквозь зубы:
— Мы еще встретимся, — он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на девушку. — И с тобой, подстилка смердов, тоже.
Гордо вскинув голову, он быстро зашагал к выходу.
— Ты не собираешься защитить мою честь?
— Разве охотница не может постоять за себя сама?
— Мне только восемнадцать и я всего два года училась на рейнджера. А тебе сколько? Мне кажется, что значительно больше восемнадцати.
— Двадцать пять, — я решил оставить возраст, который мне определили на суде.
— Ого! — кажется это удивление истинное. — Будешь переростком в школе, ведь там будут все моего возраста и даже моложе на год.
— Как-то слишком быстро выходят желающие поступить. Мне казалось, что у аристократов есть возможность заранее узнать, одаренные у них дети или нет.
— Здесь проверка осуществляется с помощью древнего артефакта, вот все надеются, что он покажет у них сверхспособности.
— Хочется быть великим и ужасным псионом, а получается быть только великим снобом.
Из здания все выходили и выходили, и по лицам было понятен вердикт комиссии.
— Неужели никто так и не поступит? Странно как-то.
— В последние пятьдесят лет одаренных рождается все меньше и меньше. Дошло до того, что стали принимать простолюдинов на бесплатной основе. Раньше аристократы отличались тем, что были псионами, считая простых людей обделенными.
— А теперь?
— Сейчас, — она запнулась, — не знаю. Рос, а ты откуда?
— Зачем тебе?
— Интересно же.
В это время в проеме появилась сполотка, от которой волнами расходилась радость.
— Наконец-то, кто-то поступил, — произнес я. — Поздравляю!
Девушка как раз проходила рядом с нами. Сделав легкий кивок благодарности, она, как ни странно, тоже направилась к выходу из академии. Остались мы вдвоем, и когда вновь открылась дверь, выпуская очередного неудачника, я подтолкнул девушку. Вот сразу видно, что девушка прошла испытание, так как времени прошло больше, чем почти у всех ранее совершавших попытки. Когда она вышла, я тут же вошел внутрь.
Комиссия состояла из четырех человек: три хумана и одна знакомая аграфка. Сидели они за полукруглым столом, в центре которого находился камень. Мне, почему-то, показалось, что это только навершие, а основное тело скрыто столом.