Отвлечение внимания.
Я резко сместился влево, разворачиваясь на месте и отражая возможную атаку. Возможная атака превратилась в реальную, когда мои руки столкнулись с руками противника. Привычным приемом обойдя его, легким тычком ноги ударил его в коленный сустав. «Остался жив, а перелом вылечит», — мелькнула у меня мысль, и я начал схватку, поскольку увидел еще несколько человек.
Совершенно не понимая, что происходит, и не владея информацией, решил воинов не убивать, тем более что они вроде как пытались схватить меня, а не пленить. Я уже практически ушел от них, как меня в буквальном смысле спеленали ловчей сетью. После этого был допрос, перед которым меня научили местному языку. Суд признал меня террористом, хотя прямые улики отсутствовали. Все их доказательства сводились к тому, что мне специально стерли память с помощью какого-то древнего артефакта. То, что выжил, приписывали другому артефакту, которых в исследовательском центре имелось несколько штук, а значит мог быть и у меня. Оправдываться я не мог все из-за той же потери памяти.
Приговор вынесли направить меня отбывать наказание на планету тюрьму. В качестве последнего слова попросил оставить мне одежду, очень удобная она мне показалась. Затем был перелет и одиночная камера.
В какой-то степени даже благодарен был. В одиночной камере смог предаваться медитациям, во время которых многое познал или вспомнил. По крайней мере, сражаясь с бойцами, я двигался быстрее их, а за время транса удалось усовершенствовать свои боевые качества. Они вспоминались, но происходило это далеко не сразу. Я очень много раз проигрывал то сражение, и постепенно появлялись знания, как можно было сделать лучше.
Корм нам здесь надо добывать самостоятельно, точнее не саму еду, а некоторые растения, части местных монстров или минералы. Я же остановился на хищных лианах, цветы которых ценились достаточно высоко.
В одном из походов мне повстречал местный житель. Паук, который плевался ядом на очень большое расстояние, в два раза превышающее то, что говорилось в обучающем ролике. Тогда-то я и потерял рубашку, принявшую на себя яд и защитившую меня. И тогда во время ближнего боя с пауком мне удалось задействовать внутреннюю энергию, выплеснув ее за пределы тела. После этого в медитациях я начал отрабатывать и этот вариант во время самого первого моего боя. Я познал или вспомнил многие вещи, но самое главное — кто и зачем стер мою память, оставалось скрытым от меня.
И вот вчера произошел новый прорыв, но я не был уверен, что это именно то, что мне нужно. Сегодня я ушел в самую глубокую медитацию, на которую был способен. И в очередной раз начал прокручивать все произошедшие со мной события, начиная от сражения на территории научно-исследовательского института и заканчивая последним днем выхода за добычей. Двадцать два раза я прожил свою короткую жизнь, но поймать то мгновение так и не смог. Вернуться из медитации решил от того, что захотел кушать.
И тут же понял, что что-то происходит — раньше столько криков, а где-то даже воплей не было. Несмотря на крепость стен и перегородок, шумоизоляция у них была так себе. Сейчас там только и слышно было «свобода» и «мочи козлов». Подошел к двери, прислушался. Получается, что очень многим заключенным удалось вырваться из камер.
Внезапно дверь стала отъезжать в сторону, и я отскочил на пару шагов. В проеме показалась небритая физиономия, блеск глаз выдавал, что мужчина находится в крайней степени возбуждения.
— Свобода, браток! Выходи мочить козлов, — выкрикнул он и исчез.
Козлами заключенные называли всех надзирателей. Откуда пошло это название, никто не знает, но ходят слухи, что кто-то из первых заключенных начал их так называть, а остальные подхватили.
В коридорах было ликование, крики радостные, злобные, предвкушающие. Увидев более адекватного молодого парня, остановил его. Он попытался вырваться, но я сжал немного его плечо.
— Объясни, что происходит?
— Ты не в курсе? — гримаса боли изменилась на радость. — Вся электроника отказала. Даже дроиды, дроны и роботы перестали работать. Сейчас убьют последних козлов и будет полная свобода!
Я не стал переубеждать его, самовнушение и подхваченную от толпы волну тяжело изменить. Очень скоро сюда прибудут войска и их всех либо убьют, либо парализуют. Я же направился к выходу, если где и можно остаться на свободе, то только там. Когда здесь наведут порядок, тюрьма войдет в прежнее русло, а значит, периодически будут прилетать транспортные корабли. Я найду способ незаметно попасть на него, есть задумки. Выйдя из здания, направился к воротам, через которые заключенные выходили за добычей.