Услышал женский вскрик и метнулся в ту сторону, остановившись перед обрывом. Врагов я не видел, зато услышал голос своей спутницы.
— Ах, ты так? Получи!
Выглянул и увидел интересную картину: девушка стояла на торчащем камне, под которым находился огромный краб. Размерами он не уступал паукам. Девушка как раз сделала выстрел, но тот вообще не среагировал на него. Удивительным было то, что камень, на котором та находилась, вполне подходил для моей задумки.
— Не трать заряд, — крикнул ей.
— Ай! — девушка подпрыгнула на валуне и чуть не свалилась с него. — Ты что пугаешь⁈
Краб немного приподнялся, став передней парой лап на пару камней, но клешнями достать не смог. Я начал спускаться, но понял, что лучше спрыгнуть.
— Прижмись к стенке, как сможешь.
Надо сказать, что камень находился не впритык к обрыву, поэтому девушка чуть сдвинулась и наклонилась, упершись руками. Я спрыгнул и тут же обнял ее одной рукой, подавшись к стенке обрыва.
— Ты что себе позволяешь? — зашипела та.
— Да не нужны мне твои прелести, — я убрал руку с груди.
Посмотрел на краба. Нет, отсюда не попасть в рот, а так бы попытался сделать, как в случае с пауком. Остается вариант с раздеванием на камне.
— Снимай штаны.
От моей фразы девушка невероятным образом сумела развернуться ко мне лицом. Ее огромные глаза пылали яростью, негодованием, гневом и прочими родственными чувствами. Потом они сузились.
— Думаешь, если сумел подержаться за грудь, то теперь имеешь на меня право?
Я далеко не сразу понял смысл ее фразы. Память о взаимоотношении полов отсутствовала, и весь мой опыт приобретался уже здесь. Наверное, только спустя полминуты я начал понимать, что та имела в виду.
— Ты мне не нужна. Если хочешь, чтобы я помог тебе, то снимай штаны.
— Да иди ты!
— Сразу бы сказала, что дальше сама пойдешь.
Я приметил три отличных выступа, по которым можно подняться наверх. Приноровившись, прыгнул и вцепился руками в первый. Снизу послышался шорох — краб, вероятно, решил, что я более легкая добыча, встал подо мной. Но я уже перешел к следующей ступеньке, затем еще… и еще.
— Ты куда? — спросила девушка, когда я почти добрался до верха.
— Неважно, — я пальцами вцепился в край.
Рывок — и я наверху.
— А как же я? — раздалось внизу.
— Ты же сама сказала, чтобы я уходил, — я искренне удивился.
— Ты что, идиом не понимаешь?
Я понял, что слишком мало общался с людьми. То, что фразы зачастую имеют подтекст, иногда совершенно противоположного значения — я знаю, но для понимания надо было больше общаться. С другой стороны в одиночке особо не пообщаешься, и все мои немногие разговоры были при выходе на охоту или по возвращению с нее.
— Тогда снимай штаны.
Задумка моя увенчалась успехом — связанной между собой нашей одежды как раз хватило, чтобы вытащить девушку наверх.
— Куда мы идем?
Вопрос моя спутница задала только через пять минут нашего движения. Сначала она немного дулась, а когда надоело, решила начать разговор с вопроса.
— Идем туда, где будет безопасно.
— И где же это?
— Думаю, что не ближе пятидесяти километров от тюрьмы.
— А жить где будем в это время, чтобы не опасаться быть съеденными? И почему бы не поселиться у реки? А что мы будем делать, когда с тюрьмой все утрясется?
— Если бы я искал беглецов, то начинал бы с реки.
— Думаешь, кто-то еще сбежал?
— Сейчас нет. В данный момент они сбиваются в группы, потом буду выяснять отношения, кто круче, а вот позже кому-то придет в голову, что планетарный десант высадится вокруг тюрьмы и будет сживать кольцо, убивая всех тех, кто сопротивляется. Поэтому кто-то да успеет уйти.
Я остановился, всматриваясь в увиденные деревья. Сейчас у нас задача найти место ночлега. То, что нам пока не встретилось ни одного хищника, еще не значит, что их здесь нет. Более того, есть большая вероятность, что эту «пустую» территорию контролирует кто-то настолько опасный, что сумел выгнать всех остальных. Деревья, несмотря на свои большие размеры, росли так, что переночевать на них хоть с каким-то удобством было невозможно.
Впереди я увидел два сросшихся дерева. Одно из них пару десятков лет назад упало на второе, дальше они росли вместе и теперь представляли единое целое, напоминающее шалаш. Подходил осторожно, но внутри импровизированного домика никого не было. Внимательно осмотрев, убедился, что здесь вообще никто не жил, что внушало определенный оптимизм.