— Мысль об отъезде мне не нравится, — выдавливая из себя слова, признался старший Стормсонг. — Но ты права, остальные варианты выглядят сомнительно. Что конкретно ты намерена делать?
— Мы с мэтром подготовили документы. Подожди, — Анна отвернулась, зашуршала тканью, вытаскивая бумаги откуда-то из недр платья. — Взгляни. Продаётся вся собственность и доли в предприятиях, деньги переводятся во фризские банки. Людей, кто согласится на переезд, заберем с собой. Рекомендательные письма дядя напишет, письмо к руководству Букельского университета мастер Алваро мне обещал давно, не думаю, что он откажется от своего слова.
— Ты уверена, что мою подпись не оспорят? — с сомнением протянул Виктор, вчитываясь в содержимое.
— Нет. Но попробовать мы обязаны, — Анна глубоко вздохнула. — Я надеюсь, наши приготовления не понадобятся, и тебя оправдают. Но если вдруг… если… В общем, мы готовимся к худшему.
Вместо ответа Виктор обнял сестру и молча принялся гладить её по голове. Они оба понимали, насколько малы его шансы выжить. До тех пор, пока жив хотя бы один мужчина из главной ветви, остальных кандидатов алтарь будет слушаться не до конца. Безусловно, способы переподчинить его существуют, и Хали они известны. Однако все они требуют времени и ресурсов, причем немалых. Поэтому враги приложат максимум усилий, чтобы суд вынес смертельный приговор.
Важных тем для обсуждения не осталось, поэтому родственники, постепенно, начали вспоминать. Как жили в поместье совсем маленькие, как умерла мама, как оба росли, постигая дар и начиная понимать, что значит быть Стормсонгом. За века существования род воинов-магов обзавелся множеством традиций, передающихся из поколения в поколение навыков, умений, сложившихся в полноценный взгляд на мир. Уникальная идеология позволяла выживать, одновременно одаряя родичей схожим мышлением, позволяя им без слов понимать друг друга. Смерть не особо страшила их — они с детства привыкали к мысли о неизбежном конце, видя погибших егерей или слушая предания о деяниях предков. Печалило расставание. Анна жалела, что уделяла мало времени брату. Виктор, старший и мужчина, испытывал тяжелый стыд от того, что не мог защитить сестру.
В дверь сильно заколотили, глухо звякнул замок. На пороге показалась фигура тюремщика:
— Свидание окончена, господа. Время!
Тяжело вздохнув, девушка повернулась и обняла брата. Они давно сидели на лежанке, бок о бок, укрывшись одним покрывалом. Виктор тоже обнял её, погладил по голове, задержавшись на пару мгновений, затем со вздохом отодвинул от себя и поцеловал в лоб. Печально улыбнувшись, попросил:
— Если меня всё-таки приговорят, не ходи на казнь. Не хочу, чтобы ты видела.
Анна молча кивнула, стараясь не заплакать. Нельзя позволять посторонним видеть твои слезы, это первое, чему её научили в детстве. Нельзя показывать слабость. Обняв брата последний раз, она осторожно погладила его по щеке, и, резко отвернувшись, вышла из камеры. Пальцы подрагивали. Хотелось кричать, броситься обратно. Разум твердил — нельзя. Бессмысленно.
Она не помнила, как вышла из здания, что говорила, отвечала на вопросы, как садилась в карету. Обратный путь смазался в воспоминаниях. Очнулась только в своей комнате, механически выполняя упражнения с металлическими шариками. Свечи прогорели, светил только артефактный светильник между кроватью и столиком, из окна доносилось фырканье лошадей, перекрикивание рабочих. Только тогда молодая женщина позволила себе упасть на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, завыть в голос.
К ужину Анна не вышла.
Глава 5
В роду Торнтонов редко рождались одаренные, поэтому полноценный тренировочный зал в городской усадьбе бароны не захотели устраивать, обошлись фехтовальным. Тоже неплохо, но, конечно, приходится осторожничать. Хотя это смотря кому и в поединке с кем.
— Готов? — вежливо поинтересовалась Анна.
— Готов, — самоуверенно кивнул Родерик.
С дочерью своего сюзерена подросток раньше в боях не сходился. Прежняя Анна сражения не любила, она предпочитала чисто женские развлечения вроде вышивки, игры на лютне или сплетен. Тем не менее, драться на мечах она умела, и в целом древний воинский род имел свою точку зрения на воспитание девочек, отличную от общепринятой. Иными словами, девушка умела много такого, о чём её сверстницы только слышали.