— Должна сообщить неприятную новость, — тётя наконец решилась озвучить тему, ради которой пришла. — Дройтоны расторгли помолвку. Мне жаль.
— А мне не особо, — откликнулась Анна. — Роберт никогда мне не нравился, он глуп и тщеславен. Сам факт расторжения, конечно, неприятен, но, тетушка, скажем откровенно — его следовало ожидать. Кому нужна девушка из опального рода?
— Мы кого-нибудь найдём, — пообещала женщина. — Без мужа не останешься.
— Не торопитесь. Сейчас даже задумываться о браке не хочется.
Вместо ответа Милдред утешающе погладила племянницу по руке. Ей было проще — они с братом никогда не были особо близки, поэтому обрушившееся на семью горе она переносила легче. Помолчав, баронесса отбросила дурные мысли и похвалила:
— Ты делаешь успехи. Намного лучше получается.
— Я практически вышла на прежний уровень. Если же учесть, что ядро выросло едва ли не вдвое, то неудивительно, что заклятья стали намного сильнее. И новые я осваиваю быстро.
— Новые?
— Дядя Эдвард выдал мне пару книг по артефакторике, занимаюсь по ним.
Тётя довольно кивнула, и перевела взгляд на металлический слиток величиной с кулак, всё время разговора висевший на расстоянии вытянутой руки перед лицом племянницы. Металл внезапно потек, вытянулся в овал, затем принял форму шара, квадрата, ромба с непропорционально длинным нижним концом… За минуту он превратился в десяток фигур, напоследок став похожим на грубый цветок, то ли розу, то ли ещё что. Оплывшие края не позволяли сказать точно.
— Пока, увы, только так, — вздохнула девушка.
— Для твоего возраста — прекрасный результат!
— Я знаю, что могу лучше. Вопрос только во времени на занятия, но его-то у меня как раз вдоволь, — по красивым губам пробежала кривая ухмылка. — Пожалуй, в ближайшее время воздержусь выходить из дома, кроме как по делам. Шепотки и косые взгляды раздражают.
— Не можешь забыть визит к Миличам?
— Всё-таки я рассчитывала на помощь… Хотя, по большому счету, их положение слабо отличается от нашего.
— Их называют главными заговорщиками.
— Странный какой-то заговор — ни короля убить, ни Конвент ограничить, — фыркнула Анна. — Зато такие требования, что крови участников желают вообще все политические партии страны.
— Ну вот поболтай, поболтай ещё! — зашипела тётушка. — Хочешь, чтобы и тебя в Краишник поволокли? Пусть я в прислуге и уверена, но никогда не знаешь, чего от людей ждать! Плендера личный камердинер сдал, а ведь тот ему двадцать лет служил, любимцем считался, каждый год награды получал!
Её племянница недовольно поморщилась, но промолчала. Баронесса, всё же, была права — даже у стен есть уши. Язычок следует придержать. После выхода из комы Анна слегка путалась в социальных условностях, шокируя окружающих неподобающими высказываниями. К счастью, ошибки списывали на последствия травмы или на нестабильное состояние из-за судеб близких. Тем не менее, долго так продолжаться не могло, рано или поздно мелкие шероховатости в поведении накопятся, количество перейдёт в качество, и на сопутствующие странности обратят внимание.
Пораспекав молодую и глупую девицу ещё немного, Милдред удалилась, напомнив, что скоро ужин. Есть не хотелось, однако отказ от совместной трапезы показал бы неуважение к хозяевам дома, чего, разумеется, Анна допустить не могла. В конце концов, далеко не все люди решились бы предоставить кров дочери казненного преступника, пусть и близкой родственнице. В феодальном обществе немилость короля много чем грозила. Кроме того, совместные трапезы служили своеобразным клеем — раздвоенное сознание на практике изучало правила взаимодействия в обществе, и состоящая из двух половинок личность быстрее сливалась в единый монолит.
Анна полагала, что, если бы имела возможность чаще общаться с людьми, ходить куда-то, наблюдать за повседневной жизнью окружающих, то давно бы избавилась от раздвоения. Или, по крайней мере, приняла царящие в обществе нормы. Сейчас же ей приходилось напоминать себе очевидные для местных вещи — виллан не равен и никогда не посчитает, что равен, сеньору; король вправе казнить почти любого; сословная система незыблема. Вышестоящие смотрят на слуг, как на ресурс, жизни простолюдинов в глазах дворян ничего не значат.
Надо привыкать к местным порядкам. Другие не скоро появятся.
Глава 2
Интересы рода Стормсонгов в Линадайне (и, при необходимости, в других городах Придии) представлял солиситор Иеремия Норрис. Сам он, в силу преклонного возраста, давно столицу не покидал, с документами в Уинби приезжали его дети либо младшие партнёры, поэтому прежде Анна видела его всего один раз. Однако за последние два месяца встречались они трижды. Девушке старик понравился своей въедливостью, спокойствием и проистекающей из опыта мудростью, а ещё тем, что даже в безнадёжных обстоятельствах не опускал руки. Да, раскрытие заговора не ударило по нему напрямую, однако контора «Норрис, Норрис и К» работала сразу с несколькими подвергшимися репрессиям семьями, чьи дела пришли в расстройство. То есть доходы упали, новые клиенты в обозримом будущем вряд ли появятся. Тем не менее, юрист не стремился разрывать отношения и дистанционироваться от несущих негатив для репутации партнеров, а продолжал исполнять свои обязанности. Вроде бы, исполнять честно.