— Вам нет нужды убеждать меня, мэтр, — криво улыбнулась юная леди. — У меня перед глазами хватает свежих примеров трусости и подлости, я тоже могу их перечислить. После казни отца многие наши знакомые, образно выражаясь, открылись с неожиданной стороны. Урок мне на будущее — буду знать, кто чего стоит. На кого можно надеяться, а от кого держаться подальше. Хоть что-то хорошее из всей этой истории вынесу…
Она помолчала, затем, поколебавшись, спросила:
— Скажите, мэтр. Вы ведь наверняка осведомлены о том заговоре, и о связанных с ним событиях, лучше большинства столичных сплетников. По крайней мере, правды знаете больше. Отец действительно являлся одним из основных его участников? Или же его вина заключается в фамилии?
Старик ответил не сразу. Откровенничать на данную тему было небезопасно. Вместе с тем, леди Стормсонг показала себя девушкой разумной, не склонной к болтовне, скоро она покинет королевство, и, наконец, заслуживает правды. Поэтому юрист сказал правду — так, как её понимал.
— Вы должны понимать, миледи, что ваш батюшка со мной не откровенничал. Тем более по столь деликатному вопросу. Мои измышления могут оказаться полностью ложными.
— Всё равно хотелось бы их услышать.
— В таком случае должен сказать, что истина где-то посередине. Ваш отец, в силу происхождения и положения, находился не на последних ролях, это так. Усилия сэра Хали тоже нельзя считать ничтожными, без его влияния приговор мог бы быть иным. Но есть кое-что ещё, не имеющее непосредственно к вашему роду отношения. Некие события и наблюдения, сделанные за последние лет тридцать, повлиявшие на суровость приговоров.
Власти, в широком смысле, убедились, что Темную Марку можно контролировать. Гильдия магов, священные защитники старой церкви, охранители церкви реформированной, отряды поддержки службы шерифов — они выполняют те же функции, что и семьи лордов-хранителей. Причем они справляются! Запирают двери в Царство Духов, уничтожают измененных либо одержимых животных, очищают людей, организуют добычу ингредиентов, создают артефакты, плантации ценных трав. Но при том у них нет привилегий, закрепленных в королевских хартиях и многократно подтверждённых! Гильдия не вправе требовать льготных расценок за свои товары; церковь обязана приходить на помощь, случись прорыв; другие дворяне предоставляют бойцов в случае войны, у них нет льгот или отсрочек.
— Подождите!
Сидевшая за столом Анна, до того внимательно слушавшая речь Норриса, неожиданно вскинула руку, приказывая замолчать. После она с каким-то растерянным, шокированным выражением лица потерла пальцами виски, сгорбилась, глубоко вздохнула. Несколько раз девушка открывала рот, словно желая что-то сказать, и сразу замолкала, то ли не способная сформулировать, то ли не в силах выговорить догадку. Наконец, она выпрямилась и посмотрела прямо на собеседника.
— Вы хотите сказать, что мы стали слишком дорого обходиться, и потому нас убрали?
В её голосе звучал такой ужас, что старому цинику стало девушку жалко. Самую малость. Он принялся уверять Анну:
— Вовсе нет, миледи, всё не настолько плохо. Не следует делать поспешных выводов из глупых слов обычного солиситора. Рода хранителей Темной Марки слишком уважаемы и ценны, чтобы от них просто так избавиться. Высший свет желает урезать часть привилегий, права старых магических семей должны примерно сравняться с правами прочей знати. Каковое желание встречает отпор. Будь графы марки более, эээ, продемонстрируй они большую уступчивость, и заговор окончился бы иначе. Вернее, его вообще не случилось бы.
Его собеседница, внимательно слушавшая короткий спич, молча покачала головой. Прикусила губу, о чём-то размышляя. Спустя наполненную вязкой тишиной минуту сухо усмехнулась:
— Теперь я хотя бы понимаю, зачем отец во всё это влез. Что же! — она прихлопнула ладонью пачку документов, оглядела заваленный бумагами стол. — Ваши соображения, мэтр, только убеждают меня в правильности принятого решения ехать во Фризию. Если здесь Стормсонги стали не нужны, возможно, чужбина будет к нам ласковей.
Юристу внезапно подумалось, что он вряд ли способен понять чувства леди. Он не принадлежит к роду с почти тысячелетней историей, его предки не проливали кровь поколениями, защищая одну и ту же землю от потусторонней напасти. Они вкладывают в понятие родового гнезда совершенно разный смысл. И, окажись Норрис на месте девушки, неизвестно, сумел бы между бегством и землей выбрать бегство. Потому что там — она будет никем, ей придется начинать едва ли не с самого начала, а вот здесь имя Стормсонгов известно каждому.