— Так и есть, — кивнул ошарашенному Чарльзу отец. — Прямо сейчас. Раньше было нельзя, потому что тогда меня бы обвинили в организации побега, небрежении обязанностями и нарушении условий покровительства. Полчаса назад Анна лишилась законного опекуна, нового у неё пока нет, с точки зрения закона она самостоятельна. Точнее, она не обязана подчиняться моим решениям, и вообще ничьим. Завтра будет поздно, потому что опекунство получит Хали.
— Но…как?
— Всё готово. Не переживай, — махнул рукой лорд Эдвард. Он снова обратился к Анне. — Ты уверена, что Хингем не вернётся в столицу?
— Норрис пошлёт ему письмо на указанный адрес. Если не случится чего-то неожиданного, из Марки он сразу поедет в Аутрагел. Я не хочу, чтобы он задерживался в стране, где многие знают его в лицо.
— Тоже верно. Тогда, — он вздохнул, — давай прощаться. Насчет похорон не переживай, всё сделаем, как надо. Тело Виктора заберем сегодня же, лежать он будет на кладбище Новых Врат, когда вернёшься, сможешь его навестить. А ты, я верю, вернёшься.
— Спасибо, дядя.
Пока тётя обнимала Анну, выдавая той последние, совершенно ненужные напутствия, а Чарльз тихонько вызнавал у отца подробности авантюры, поездка закончилась. Карета остановилась. Распрощавшись с родственниками в последний раз, магичка закуталась в плащ и выскользнула в приоткрытую дверь.
Побег начался.
Глава 10
Сделав несколько шагов по тихой узкой улочке, и бросив последний взгляд на отъезжающую карету, девушка остановилась. Она чувствовала — ей нужна передышка. Всего лишь пара минут наедине с собой, чтобы успокоиться, принять происшедшее.
Брат — мёртв, она — последняя Стормсонг. Возможно, есть ещё ребенок госпожи Хелены, только, пока его существование не подтверждено, учитывать его нельзя. Поэтому ей мстить, ей восстанавливать род. И первым шагом станет успешный отъезд во Фризию. До которой ещё добраться надо. Бегство хорошо организовано и продумано, но в путешествии может произойти тысяча случайностей, которые перечеркнут все усилия.
Спокойно. Спокойно.
Надо всего лишь разбить дорогу на коротенькие участки, и последовательно проходить их один за другим. Дойти до своих. Доехать до порта. Взойти на корабль, поговорить с капитаном. Пройти таможенный досмотр. Доплыть до Аутрагела, если повезет с ветрами, за три дня, если не повезет, за восемь. Законно въехать в страну. Добраться до виллы. Остальное — потом. Сначала убежище, потом решать, какому из предварительных планов следовать.
Главное — начать. Не думать о Викторе. Об оставшихся за спиной родственниках. О том, что, может быть (да, надежда глупая, но случаются же чудеса!) Хали не назначат её опекуном. Или назначат, но он выберет нормального мужа. Хотя бы не злого. Не очень злого. Нет. Надо просто сделать первый шаг. И шагать вперед, не оглядываясь.
Стиснув зубы и выпрямившись, Анна пошла по разбитой, покрытой слоем грязи земле.
Улочка знавала лучшие дни. Когда-то давно её даже замостили булыжником, чьи островки проглядывали тут и там. Правда, давно дело было, с тех пор камень частично раскрошился, частично подевался, и теперь пешеходам приходилось тщательно выбирать, куда ступить. А ходили, несмотря на непрезентабельный вид, здесь довольно часто, как и ездили — ширина позволяла проехать одной телеге, и ещё немного местечка с боков оставалось. Сегодня, однако, отправившиеся в Верхний город простолюдины выбирали иные маршруты, поэтому Анна почти никого не встретила.
На своё несчастье, троица мужчин потрепанного вида решила, что закутанная в плащ с глубоким капюшоном девушка окажется легкой добычей. Вряд ли они были бандитами, скорее, обычные чернорабочие, время от времени промышлявшие разбоем. И дворянку они не опознали, плащ скрывал богатое платье. А ещё они были пьяны, им хотелось развлечься.
— О! Какая милашка! — широко разевая щербатый рот, завопил ближайший, завидев приближающуюся к нему женскую фигуру. — Иди к нам, дорогуша!
Добавить к своим выкрикам что-то ещё он не успел. В другое время Анна, скорее всего, пощадила бы его, ограничившись парой сломанных костей или воздушным тумаком в лоб — вполне приемлемое наказание по меркам сословного общества. Сегодня беднякам не повезло. Девушка торопилась, она не хотела оставлять свидетелей. И, самое главное, в ней глухо клокотала ненависть и боль. Яростный коктейль, закипавший с самого утра, который она с трудом до этого момента сдерживала.