— Наша охрана, — в ответ на вопросительный взгляд, пояснила Эрна. — Родители настояли.
— А я довольна, — неожиданно высказалась скромняшка Берта фон Зидлунг. Говорила они тихо, напряженно, словно ждала, что её перебьют, но твердо. — Когда рядом мужчины с оружием, спокойнее. Помните тот случай со Стефаном из Эполя? Он же озверел совсем, мы бы его тогда не остановили.
— Надо было сразу его бить самым сильным, что есть в арсенале, а не пищать жалобно, — жестко отчитала её Изольда. Судя по тону, обсуждали инцидент не в первый раз. Специально для Анны блондинка пояснила. — У Берты был настойчивый поклонник, не понимавший отказов.
— По пьяному делу пытался ворваться к ней в комнату, — продолжила Франсуаза. — Страсть его обуяла, ага. Удачно вышло, что парни из нашей группы под окнами проходили и услышали крики, а то неизвестно, чем бы всё закончилось.
— Побили его и скрутили, вызвали профессора, — завершила рассказ Эрна. — Тот отправил Стефана в кутузку, дожидаться ректорского суда. Шутка ли — нападение на девушку в её доме! В общем, ректор его из университета выкинул, и о совершенном им подлом поступке сообщил во все дружественные школы магии.
Наказание суровое, и в то же время нет. Если парень хочет учиться, хочет становиться сильнее, как маг, то теперь перед ним большинство путей закрыты. Разве что искать учителя, согласного принять ученика с подпорченной репутацией, или менять веру и ехать на восток. Если же Стефан нацелен на карьеру при дворе любого правителя или просто хочет жить в своей деревне, крестьян пороть и с соседями драться, то исключение из Букеля не отразится на нём никак.
Разговор плавно перешел на парней. Анне сообщили имена неформальных лидеров землячеств, любимчиков профессоров, самых перспективных студентов и наоборот, тех, кто бесполезен или опасен. Молодёжь далеко не всегда приезжала в Букель для учебы, хватало тех, кто любил веселиться, подразумевая под этим пьянки, гулянки, драки с горожанами. Справедливости ради — маргиналов было немного, но очень уж они голосистые.
Глава 16
Многообразие магических умений обеспечивало сложности с классификацией самих магов. Наследие латинян делило одаренных на четыре ступени, причем последних, сейчас называемых магистрами, прежде приравнивали к богам, им ставили храмы и официально совершали жертвоприношения в их честь. Со временем рост численности умеющих чаровать потребовал более четкого разграничения, и появившаяся в тринадцатом веке Гильдия магов Бромме предложила систему рангов. Приняли её далеко не везде, но, в целом, приняли.
Маг считался соответствующим рангу, если у него, во-первых, мощь ядра отвечала нужным критериям, во-вторых, он сумел сотворить хотя бы одно заклинание заявленного уровня. Что ещё он умеет, насколько велики его знания, при знакомстве не спрашивали. Для оценки практических умений обычно предъявляли дипломы школ, университетов или подтверждающие грамоты, выдаваемые частными учителями. Следовало учитывать, что даже единой базы названий не существовало, термин «чувство огня» на севере и юге континента подразумевал разные навыки: способность ощущать магию в материальном носителе, в том числе живом, в Тарраконии, и способность оперировать открытым пламенем в Асколе.
Таким образом, маг девятого ранга мог быть слабо образованным дикарем или лентяем, не желающим напрягаться, а мог обладать широчайшим кругозором и огромным списком умений. Формально ранг у них одинаков.
На экзамен Анна шла, не имея бумаг, что её не волновало совершенно. Во-первых, доказать свой ранг проще простого, во-вторых, с экзамена она при самом неожиданном исходе выйдет официальной девяткой. Потому что даже при отказе университет выдавал письмо, в котором говорилось, что такой-то соискатель показал требуемую силу, создал нужное заклятье, но, увы, его латынь ужасна. Или денег нет, или он — сын палача.
Самое забавное в экзамене состояло в том, что экзамена не было. Комиссия из декана, его заместителя Болена и двух профессоров наскоро просмотрели документы (свидетельство о крещении, рекомендации и гарантийное письмо банка), выслушали печальную историю о том, как придийская леди оказалась во Фризии (Анна уже устала её рассказывать), посочувствовали, признали латынь соискательницы достойной и принялись скандалить.
Суть спора состояла в том, кто станет наставником Анны. Наставничество в Букеле отличалось от того же института в других университетах. Здесь каждый профессор вел отдельный предмет, специализировался на нём, давал и теорию, и практику. Не было такого, что какой-то учитель преподавал сначала эллинский, потом риторику, потом геометрию или что-то ещё. Как следствие, студенты не прикреплялись к определенному профессору. Зато каждый ученик имел собственного наставника-куратора, следившего за его успехами и обладавшего над ним немалой властью. Наставник заботился о бытовых условиях подопечного, имел право вмешиваться в учебный процесс, договаривался о дополнительных занятиях, либо, если считал нужным, отстранял от учёбы, связывался при необходимости с родителями. В отдельных случаях выступал опекуном, представлял интересы в суде. Должность жирная, особенно если опекаемый силён магически или принадлежит к аристократии, ведь в будущем факт наличия такого ученика здорово повысит престиж учителя.