— Почему?
— Потому что с его матерью они на ножах с детских времен. На первом балу у соседей поссорились, и с тех пор враждуют. Причем после того, как мама отбила у Винде жениха и стала баронессой де Пол, совсем озверели, они друг дружку при всрече проклинают. То есть при встрече, да.
— Серьёзно?
Франсуаза пыталась состроить внимательное лицо, но глаза безнадежно косили.
— Серьёзней некуда, — заверила её подруга. — Год назад мамуля в профессора аналогом «бледной немочи» запульнула, а Винде на неё «чешется-перечешется» наложила. Упс! Вы этого не слышали!
Рядом раскрасневшаяся Берта приставала к Гастону де Доламбрё, требуя признаться, зачем он всё-таки поступил в Дом земных искусств.
— Да никакого секрета нет, — отбивался парень. — Я третий сын, с наследством пролетаю. Отец сказал, дескать, не хочешь идти в церковь, становись магом, учебу оплачу. У нас две шахты во владениях, есть, где опыт получать.
— А мы думали, ты к нам из-за Жанетты поступил!
— Ну… И это тоже!
Словом, студенты не напились, за словами следили и откровенной ерунды не пороли. Просто расслабились, отчего вели себя несколько вольнее обычного.
С Изольдой Анна договорилась о тренировочном поединке. Блондинка, как выяснилось, любила историю, прочла все имевшиеся в их замке хроники, в которых дважды фигурировали Стормсонги. Дело давнее, да и те бои были честными, проходили в составе армий под открытым небом, поэтому каких-то претензий рода не высказывали. Но испытать старого противника представительницам обеих сторон показалось забавным.
Посещение лекций оказалось делом не обязательным. Поскольку Анна принадлежала к дворянству, её наставник занимал высокую должность, а сама она продемонстрировала высокий уровень начальных знаний, ей дозволили пользоваться университетской библиотекой. Она получила право посещать читальные залы, относящиеся к её факультету, без ограничений, и часть залов, относящихся к другим Домам. Не зря, получается, над каретой страдала, пусть её работу и раскритиковали.
В качестве ориентира ей выдали темник, список тем, обязательных к освоению. Теорию по нему она искала самостоятельно, практические занятия посещала всегда. Всё-таки лучше один раз увидеть, чем пять раз прочитать; к тому же, профессора на занятиях рассказывали и показывали нюансы, о которых в книгах не пишут. Дополнительно Анна подбирала полезные лично ей заклинания девятого ранга и уже принялась разучивать первое. «Воздушное око», дающее возможность просматривать пространство выше уровня земли, теоретически без ограничения дальности. На практике расстояние зависело от силы и опыта чародея.
Вообще-то, все книги и сведения, относящиеся к ступени рыцаря, хранились в отдельном зале, куда имели доступ только преподаватели, либо студенты, получившие отдельный пропуск. Однако Анне хватило упоминания фамилии — оказалось, декан уже предупредил библиотекарей о скором появлении подопечной.
Можно сказать, времени в сутках снова перестало хватать. Магичка даже преодолела ненависть к ранним побудкам и принялась, как все, приходить в университет к пяти часам, чтобы захватить побольше светлого времени. Пока темно, посещала лекции, либо, куда чаще, занималась практикой, потом шла в библиотеку и читала несколько часов подряд, делая выписки. Потом обед, снова библиотека, снова практика в том или ином порядке. Пожалуй, не читала она только в темноте, потому что не могла. Существовал навык «кошачий глаз», оно же ночное зрение, но для его освоения требовалась хорошее владение биомантией. На себе Анна проводить опыты не собиралась.
Справедливости ради — одной учебой жизнь не ограничивалась. Были и новые знакомства, и посиделки с компаниями, и разбирательства с соседями. Леди, как и собиралась, сняла небольшой домик в тихом районе, предварительно договорившись на три месяца. Так вот, Род подрался с компанией подростков, причем скорее побил их, чем получил сам, несмотря на то, что бился в одиночку. Языка местного он не знал, ориентировался на жесты, интонацию и выражения лиц, с того всё и началось.
— А чё они? — возмущался пацан, задрав голову. Кровь из носа течь уже перестала, сейчас Анна залечивала перелом. — Я им чё, шут базарный, чтоб надо мной смеяться?
— Я тебя ни в коем случае не ругаю, — успокоила его госпожа-сюзерен. — В смысле, за драку не ругаю. Мне не нравится, что трое простолюдин тебя достали, вот чем я недовольна. Ты должен был их без потерь вырубить, они тебя пальцем не должны были коснуться!