Простоявшая час на прохладном ветерке Анна даже как-то расстроилась. Она, получается, старалась, на практике применяла плохо освоенные заклятья, не до конца изученные навыки, стирая следы; трудилась и напрягалась, спеша успеть до прихода представителей власти. И всё зря? Обидно. А ведь в городе, благодаря университету, множество церквей и соборов, где служат чувствительные к проявлению сверхъестественного пастыри. Вдобавок в стражу охотно набирают одаренных, в ней большинство офицеров как минимум способны ощущать магию. Почему все они игнорировали появление выходца из Царства в городской черте, непонятно.
Ценой потрепанных нервов стал крошечный кусочек знания. В отличие от Хингема, Анна видела причину появления духа не в пробудившемся наследии (хотя и не списывала это объяснение со счетов), а в чуждости песни. Сущности Царства воспринимают реальность на более глубоком, сравнивая с людьми, уровне; одно из них могло ощутить, что слышит нечто, принадлежащее иному, незнакомому миру, и пожелать рассмотреть диковинку. Абсолютной уверенности в своем предположении магичка не испытывала, но оно казалось ей верным.
Ещё одно достоинство происшедшего заключалось в росте авторитета. Что ни говори, нынешняя леди Стормсонг оставалась юной девушкой, до недавнего времени бегавшей с подружками по родительскому дому и думавшей исключительно о развлечениях да о предстоящем замужестве. О чем её приближенные прекрасно помнили. Конечно, Анна неплохо себя показала, продемонстрировав лидерские и бойцовские качества, но так уж устроена жизнь, что право на власть следует доказывать постоянно. Самыми разными способами. Умение так или иначе общаться со сверхъестественным издавна обладало сакральным статусом, так что в глазах обоих Хингемов и Мэри их госпожа превратилась в личность, чей возраст не имеет особого значения. Не до конца, но в значительной степени.
Преданность издавна укреплялась щедростью. На следующий день все трое получили подарки, довольно дорогие по меркам каждого. Анна собиралась отдать подарки в ночь на Самайн, но не сложилось. Служанке достался шелковый мешочек с золотой монетой, огромная сумма для простолюдинки. Для дяди Джона, не только старшего из вассалов, но и основной боевой единицы, леди расстаралась и изготовила шлем. Использовала всё, что знала и умела, специально несколько раз подходила к профессорам для консультаций. В результате у неё получилось нечто, защищающее голову от простого оружия, артефактов и даже заклятий вплоть до мастерского уровня — не всех, разумеется. Вдобавок наложенные на прозрачное забрало рунные цепочки позволяли видеть теплокровных живых существ и магию, подсвечивая её в предметах, а схожие цепочки в районе ушей усиливали звуки. С последним пришлось повозиться, Анна не хотела, чтобы мужчина внезапно оказался оглушенным. Увидевший конечный результат фон Вальдзайте пришел в восторг и напророчил ученице великое будущее.
Будто она сама не знала!
Но больше всех обновке обрадовался Род. Ему леди презентовала укрепленные перчатки с металлическими вставками, причем вручала их во дворе.
— Надевай, — подтолкнула она восхищенно пялившегося на пару мальца. — Я их чуть больше сделала, на вырост. Проверь, не слишком сильно?
— Не, всего ничего! Спасибо, миледи!
— Не благодари пока. Теперь смотри, делаешь так, — Анна скрючила пальцы в «кошачьей лапе», — и пускаешь чару в перчатку. Давай.
— Ого!
Из кончиков пальцев, за исключением большого, вылезли прозрачно-голубые лезвия сантиметров в десять длиной.
— Ударь по бревну.
Дважды просить подростка не пришлось. Сначала осторожно, затем всё быстрее он принялся лупить по дереву, иногда останавливаясь, чтобы с восхищением посмотреть на глубокие царапины. Анна и стоявший тут же сэр Джон с улыбками переглянулись, видя такой энтузиазм.
— Оружие последнего шанса, — прокомментировал мужчина. — Если вдруг умудрился потерять лук, копьё, меч и кинжал.
— Всякое в жизни бывает. Лучше иметь козырь в запасе.
Себе Анна не подарила ничего, если не считать роста репутации среди учителей. Она подумывала принять участие в выставке изделий после Самайна, но затем отказалась. Не по чину, что называется. Выставка служила замаскированной ярмаркой, на которой поиздержавшиеся студенты могли продать свои изделия богатым посетителям. Обычно для торговли требовалось разрешение городского магистрата, согласие Гильдии, дозволение декана и набор других подтверждающих бумаг, но раз в год администрация университета, под благовидным предлогом, закрывала на нарушения глаза, позволяя ученикам подзаработать. Давали спускать пар, попутно обеспечивая заведению рекламу.