— Это ведь чисто женская школа? — припомнила Анна.
— Школа? Монастырь! У них устав очень строгий.
Постепенно единая компания разбилась на небольшие группки по три-четыре человека, как всегда бывает на вечеринках. Пяток пар танцевал в центре зала аллеманду, остальные болтали за столами, потихоньку наливаясь горячительными напитками. Отдельно, на удалении, сидели сквайры охраны, сопровождавшие некоторых учениц. Анна, Изольда и присоединившийся к ним Монтрево болтали о последних событиях в клубе фехтования, куда регулярно ходили все трое. Вообще-то, как выяснила Стормсонг спустя месяц после приезда в Букель, залов соответствующей направленности в городе и университете имелось несколько, просто в них либо учили драться только оружием, либо пускали только своих — стражников, горожан, студентов определенного Дома и так далее.
Ухаживал за Анной Габриэль де Монтрево осторожно, опасаясь сильно давить. Он однажды стал свидетелем того, как девушка отшила слишком навязчивого кавалера, слышал ещё о паре подобных случаев и не хотел оказаться в ряду неудачников. Леди против его общества не возражала, хотя в качестве любовного интереса не рассматривала — ну не испытывала она к нему сильных чувств. И возможного будущего мужа в нём не видела, парень как маг был слабоват. Монтрево обладал широким кругозором и неплохо подвешенным языком, болтала с ним Анна с удовольствием, а чего-то большего от него и не требовалось.
Вечеринка набирала обороты, в зале появлялись новые знакомые лица. Бедные студенты никогда не упускали случая подкормиться за чужой счет. Естественным образом вокруг обеспеченных сокурсников формировался флер прихлебателей, на старый латинский манер называемый «клиентелой», входящих в него людей однозначно отличали от свиты. У Сен-Касторов тоже имелись и те, и те, причем если со свитой, той же Бертой, Анна была неплохо знакома, они вращались в одном кругу, то «клиенты» держались отдельно. Сейчас, например, кучка последних сидела за соседним столом. Да, дворяне, даже одаренные. Но слабенькие, без денег и жизненных перспектив, покровители наскребли им на обучение, а дальше — вертись, как можешь. Леди Стормсонг пробовала искать среди них себе подручников, и не нашла никого подходящего.
Отсидев часа три, Анна решила, что пора закругляться. День выдался несколько суматошным, она собиралась ещё дома потренироваться. Чтобы ядро росло, его следовало регулярно опустошать, поэтому каждый вечер девушка создавала изученные в Букеле заклятья, тратя силу и попутно оттачивая контроль.
— Прошу прощения, дамы и господа, но я вас покину, — поднялась она с места, вежливо прощаясь. — Мне ещё писать доклад мэтру Бьёму.
— Ой, бедняжка! — чуточку захмелевшая Франсуаза тут же обняла её за талию и принялась жалеть. — Старые пни заваливают тебя работой! И пнессы… профессорки… Посиди ещё немного!
— Не могу, — Анна взглядом позвала Антуана на помощь. Тот тяжко вздохнул и позвал сестру, говоря отцепиться от кузины. — Завтра увидимся.
Повезло, что сидели они в центре стола, посередине лавки, поэтому порывавшейся проводить её Франсуазе было тяжеловато выбраться на волю. Лавки хоть и были низенькие, всё же переступить их, не задирая платья, представлялось задачей непростой — всем, кроме Анны в её ставших визитной карточкой штанах-юбке.
Проводить её взялся Монтрево. Оскорблять его отказом девушка не рискнула, поэтому просто пожала плечами, поблагодарила и вышла в галантно приоткрытую дверь.
На улице основательно подморозило. Последние три десятилетия зима приходила рано, уходила поздно, отчего часто случались неурожайные годы. Несмотря на то, что ноябрь не перевалил даже на вторую декаду, вода по утрам покрывалась тоненькой корочкой льда, кое-где даже снег выпадал и не таял. Леди приостановилась, дожидаясь спутника, с удовольствием чувствуя, как мороз пощипывает щеки. Накладывать обогревающие чары она не стала, одежда неплохо сохраняла температуру.
Нахлынувшее чувство умиротворения исчезло так же быстро, как и появилось. Виной тому послужил голос де Калленеля, хорошо известного мажора и полудурка. Задира, пьяница, наглец и хам давно бы вылетел из университета, не приходись он правнуком самому магистру Калленелю. Из-за могущественной родни связываться с ним избегали. Компания подпевал, повсюду сопровождавшая вожака, тоже играла свою роль.
— Монтрево! — судя по голосу, Калленель уже где-то набрался. — Ты нас не дождался вчера!
— Нет желания общаться с вами, Калленель, — холодно ответил тот.
— А чего так? Намного приятнее подкатывать к милашке Стормсонг?