Им не препятствовали. Кажется, из трактира высыпала толпа, в поднявшемся шуме различались их имена, однако Стормсонг не оглядывалась. Лишь свернув за угол, она остановилась.
— Минуту, Монтрево. Мне нужно подумать.
Теперь, когда мозг снова начал соображать, она задумалась о том, что натворила. И что делать дальше. Мысли отказывались течь плавно и складываться в выводы, похоже, она не пришла в себя. Единственное, удалось сформулировать вроде бы логичное — нужен совет. Знающего человека, достаточно опытного и влиятельного, способного оценить последствия конфликта и уладить его.
У неё есть целых четыре таких. Кто ближайший? Они все на территории университета живут, придется туда ползти.
— Проводите меня до центрального входа в университет, месье де Монтрево, — попросила Анна. — Боюсь, одна не дойду. Я слишком выложилась.
— Тогда, наверное, лучше домой?
— Нет-нет. Лучше первой поговорить с деканом, иначе неизвестно, какую версию ему преподнесут. И сделать это надо прямо сейчас.
Глава 21
Подвести итоги и оценить последствия короткой стычки Анна сумела только на следующий день. В смысле, весь вечер в голове у неё крутились мысли и предположения, с которыми она то соглашалась, то отбрасывала, как наивные, пугала себя ими, успокаивала… Ясность наступила только после сна, она же позволила беспристрастно взглянуть на происшедшее.
Разговор с деканом прошел неожиданно спокойно. Штальбюль поругал её за несдержанность, но у Анны сложилось странное впечатление, что он не особо расстроен. Куда больше его интересовал, скажем так, процесс. Наставник только уточнил, не накладывала ли она проклятий (нет, доминус, разве что неструктурированный сглаз самопроизвольно оформился, не более!), после чего принялся терзать на тему того, как именно она ломала защиту. Одним потоком, двумя, использовала внешние усилители или нет, удалось ли просочиться сквозь щиты? Не на все вопросы он получил ответы, но всё равно пришел в хорошее настроение и дал указание зайти к целителям, проверить состояние ядра. Причем особо указал, с кем общаться можно, а с кем — ни-ни.
Теперь, на холодную голову, Анна понимала, почему.
Наличие у Калленеля прадеда-магистра, причем по прямой мужской линии, влияло на многое. Сила рода складывалась из силы, статуса, могущества отдельных его членов, но и оскорбление, нанесенное одному из представителей рода, означало оскорбление всех. В теории. На практике существовали личные отношения, нюансы, симпатии, связи и долги. Разбирая инцидент, следовало их учитывать, благо, набралось таковых немало.
Молодой Калленель прилюдно оскорбил леди Стормсонг, то есть незамужнюю девушку благородного происхождения, ученицу декана одного из факультетов крупнейшего в северной Европе магического университета. Первое само по себе позорно, но, по большому счету, особых последствий не несёт — общество просто отметит, что в роду не без урода. Ибо кто сильнее, тот и прав. А вот второе существенно. Штальбюль не может, да и, похоже, не хочет игнорировать оскорбление ученицы, это нанесет урон его чести, его репутации. Поэтому Анну он не бросит и будет её защищать.
В другой ситуации дорогие коллеги попытались бы воспользоваться случаем, чтобы Штальбюля подсидеть, однако в дело снова вступают нюансы. Во-первых, пьянчуга всех достал. Раньше конфликты с его участием как-то удавалось улаживать; тем не менее, негативный фон копился, на придурка многие, в том числе преподаватели, имели зуб. Во-вторых, сотрудники университетов составляли особую касту, гордились принадлежностью к ней, испытывали корпоративную солидарность друг по отношению к другу. Поэтому декан мог рассчитывать если не на полную поддержку администрации в случае конфликта с магистром, то, как минимум, на благожелательный фон. Причем не только со стороны своего университета, а вообще всех учебных заведений Европы.
Хочет магистр испортить отношения с научной средой? Да зачем ему такое счастье⁈ Тем более что получил парень по заслугам, это очевидцы подтвердят, и отделался достаточно легко. Язык ему любой приличный биомант вернёт, ведь проклятий, мешающих восстановлению, победительница не накладывала. Что, кстати, тоже все видели. Таким образом, Калленель-младший отделался позором — причем если ему не привыкать, то его родичи вряд ли будут довольны. Можно надеяться, в ближайшее время они найдут способ выместить на паршивой овце своё раздражение.
В том, что сильного желания защищать родственника у остальных Калленелей нет, Анна была уверена. Она не переоценивала свои возможности — носи парень хотя бы один артефакт, изготовленный лично прадедом, и защита её усилиям не поддалась бы. Следовательно, он их либо пропил, либо предок не захотел делать пьянчуге подарок. Интуиция склонялась ко второму варианту.