Дядя Эдвард писал, среди родни отношение к её планам сложное. С одной стороны, все прекрасно понимают, почему она решилась отъехать. С другой — решение оставить родной дом, могилы предков не может быть одобрено до конца. Многие надеются, что обстоятельства изменятся, и она передумает.
Высказывать свое мнение близнецы воздержались. Переглянулись, молча посовещавшись, и решили не поднимать скользкую тему.
— Будем надеяться, тебе не придётся жалеть, — дипломатично заметил парень. — Должен же этот бардак когда-нибудь прекратиться. Чем ты собираешься заниматься здесь, во Фризии? Я понимаю, что диплом Букеля позволяет много куда устроиться, его выпускников везде принимают с почетом. Но ты же не будешь работать на рядовой должности? Не с твоим статусом становиться простым чиновником!
— Черное Кольцо, — пожала плечами Анна. — Продолжу семейную традицию.
— Достойно, — признала Мария. — Умаления чести нет, этот выбор заткнёт злые языки.
С некоторым трудом Стормсонг удержалась от шутки — пусть историю с Калленелем Уорсли узнают от других.
— А у вас какие планы? Отправитесь путешествовать по континенту или осядете здесь?
— В Аутрагеле мы ненадолго, только родственников посетить. Думаю, за месяц управимся. Затем поедем в Мюггенбург, искупаться в источнике Седой Вёльвы, оттуда в Кивик.
— В Свеланд-то вам зачем? — непритворно удивилась Анна.
— Там у рода владения. Кусок земли небольшой, стоит гроши, но проверить его надо.
Иными словами, старшее поколение рода Уорсли чует беду, потому и отослало молодёжь проводить аудит зарубежных активов. Нормальное поведение разумных людей.
Оказалось, марку покинули многие. Бывшие егеря предпочитали переселяться в Скотию и Гёталанд, особенно в первую — места знакомые, у многих родня в нижних долинах живёт, работа для одарённого найдётся всегда. Те, кто побогаче, предпочитали Фризию или Бромме. Внимательно слушавшая рассказы Стормсонг сделала в уме пометку спросить дядю, нельзя ли поискать мигрантов, возможно, они согласятся пойти к ней на службу. Если не в ближайшее время, то в будущем.
Глава 26
Окончательное согласование всех нюансов заняло почти полтора месяца, договор о намерениях был составлен и подписан обеими сторонами лишь в конце февраля. К тому моменту Анне исполнилось восемнадцать лет — день рождения не считался важным праздником, его почти не отмечали, — отныне закон признавал её полностью совершеннолетней и дееспособной. Ничто не мешало ей присягнуть понравившемуся государю.
Время пролетело незаметно. Позднее магичка пыталась вспомнить, чем занималась, но дни сливались в серую полосу, в памяти осталось ощущение напряжения и, редко, яркие вспышки эмоций. Зубрежка кодексов и законов сменялась визитами к милым старушкам, в беседах с которыми следовало следить за словами тщательнее, чем при общении с вельможами. Ставшие привычными тренировки навыков перемежались расчетами ритуалов основания дома, благословления земли, наложения сигнальных контуров и защит на территорию, создания псевдоразумных стражей-големов. Иногда она с раннего утра и до позднего вечера сидела в конторе Ванденбергов, консультируясь с юристами, оформляя документы с нотариусами, заверяя распоряжения приглашенным регистраторам мэрии и биржи. Трижды удалось вырваться в зал к синим рейтарам, куда она пришла в сопровождении обоих Хингемов, с первого же раза старший оказался для общества потерян. Сэр Джон скучал, а в казармах он познакомился с ветеранами, с людьми в возрасте и со схожим жизненным опытом, причем они были не прочь подраться, как и он сам. И племянника заодно поднатаскать. Только Род исполнял обязанности кучера, отчего у гвардейцев, к своей глубокой скорби, появлялся редко.
Присягу назначили на четырнадцатое марта. Ничем не примечательный день, совсем не подходящий для пышной церемонии. Её и не предполагалось — не то событие, чтобы громко о нём объявлять. Тем не менее, в тронном зале дворца князя Альбрехта помимо сановников курфюрста также присутствовали послы сопредельных держав. Правитель Фризии не отказал себе в удовольствии нанести пощечину презираемому им королю Генриху.
Последняя из Стормсонгов одобряла инициативу будущего сюзерена.
Дворцовый этикет не отличался суровой строгостью, но платье пришлось надеть. Вернее, сначала пошить, потому что подходящего у Анны не нашлось, и только потом надеть. Равно как и туфли без каблуков, и драгоценности она подбирала долго, колеблясь между двумя необходимостями: продемонстрировать немногочисленные родовые сокровища или соответствовать образу юной девушки. Решила, что второе неактуально, и на трепетный цветок после всех приключений она похожа слабо, поэтому нацепила всё, сочтенное подходящим, то есть с магической начинкой. Не то, чтобы она ожидала нападения — всего лишь вспомнила нравы при дворе Придии. Проклинали там, как дышали.