Беззвучное облако, тень былой материи, слепок поглощённой самим пространством информации, отпечаток взятой в долг энергии, долговая расписка в виде прихваченной с собой про запас отрицательной энтропии, зародыш фрактальных щупалец вскипающей на глазах шевелёнки.
Дайверы про себя полагали эти порождения дипа чуть ли не живыми существами, его населяющими, но где-то глубоко в душе они помнили, что сражаться им приходилось лишь с призрачным отражением собственных кораблей, ибо не люди порождали шевелёнку, они ею по сути и были. Её обратной стороной.
И когда крафт погибал в недрах шестимерного топологического самоподобного пространства, он погибал не от злокозненных рук потусторонних тварей, это коллапсировала сама собой его собственная волновая функция, оставляя после себя не ярость космического взрыва, но лишь тихое эхо космической могилы, черноту небытия там, где всевечно и царило одно лишь утлое небытие.
Так неизбежно заканчивается любой процесс в этом мире, естественный или дарёный.
Вопрос был лишь в том, успеет ли непрошеный гость из субсвета покинуть это негостеприимное пространство раньше, чем ему будет суждено погибнуть, или же его путь может быть продолжен уже там, в забытом и как будто уже вовсе не существующем субсвете.
Впрочем, он всё ещё присутствовал здесь, едва ощутимый, но по-прежнему доступный в своих базовых проявлениях — в виде ряби гравитационных искажений, нейтринных осцилляций, парадоксальных тахионных всплесков и резонансов аксионных мод.
В акустике же субсвет как будто никуда и не девался, только протяни руку. Для опытного дайвера тактическая гемисфера пусть и сжимала пространство на несколько порядков, однако потеряться в этом безумном и смертельно опасном мире было попросту невозможно. Вот с тонким перезвоном серебряных колокольчиков пропустила тральщик сквозь себя невидимая кисея Барьера, пока по правый борт с дробным гудением резонансных частот важно проплывали Ворота Танно, редкая тесная система из двух пульсаров с поперечно расположенными осями вращения — одного этого природного галактического маяка было достаточно для стабильной навигации во всём Рукаве Ориона, акустики буквально на слух могли ориентироваться во фрактальной мешанине дипа, используя две его базовых колебательных моды — 49 герц ноты «соль» контр-октавы и 110 герц «ля» большой октавы — для надёжного определения своего местоположения в пространстве.
Между тем крошечный тральщик, на ходу выбирая из балба остатки диссипированной во время прыжка энергии, уже уверенно держал курс к заранее намеченной точке обратного проецирования. На борту его, в отличие от предстартовой перебранки, царило теперь насупленное молчание. Дайверы не отличали боевого прожига от разведывательного, каждый из них знал своё дело и не лез без необходимости в общий канал. Пока всё идёт согласно плана, лучше оглянись вокруг и подумай о том, куда тебя занесла космачья судьба.
Человек не просто вышел в космическое пространство, но сам в высшем смысле стал этим пространством — порождая его собственным присутствием, населяя его собой, неся сам себе в нём и погибель, и спасение, вот в точности как сейчас, одинокий тральщик пронизал небытие в поисках своего далёкого собрата, ради которого эти трое готовы были вновь рискнуть собственными жизнями.
А иначе зачем вообще им нужна жизнь?
Оставаясь в теплоте и уюте живых миров, человек лишь попусту растрачивает дар собственного существования, бесполезно разменивая невеликий шанс что-то существенное изменить, внести заметный вклад в будущность этой вселенной, да хотя бы попросту прикоснуться к чему-то значительному вместо того чтобы упокоенно прозябать в ожидании неминуемого конца.
Борьба в обмен на предопределённость, риск как плата за возможный успех. Вот и вся ваша теория игр, сбалансированная уже тем фактом, что любой исход для человека одинаково прост — конец его жизни неминуем. А вот за ту событийную точку, где эта жизнь в итоге оборвётся, за неё можно и нужно сражаться.
И они сражались. В бездонной черноте субсвета, в огненных недрах фотосфер, в процессе огненного барража, во фрактальных жвалах дипа, в вымороченных глубинах чужих бран, в прошлом, в будущем.