Сколько энергии осталось за бортом?
Шесть петаджоулей, это ерунда, а теперь уводи нас отсюда, Эй-Джи.
Апро, капитан. Начинаю прожиг на прыжок.
Кинетические снаряды уже окончательно утянуло предельным ускорением за корму, не угнаться им за столь юркой целью. Однако сами рейдеры ещё маячили где-то там, не желая упускать столь близкую и казавшуюся беззащитной цель.
Снова рявкнул аларм, на этот раз в нём звучали раз особенно требовательные ноты.
Нас взяли на мушку, капитан. Наверняка станут работать непосредственно по горизонту.
А вот это уже мы посмотрим, кто там по кому будет работать.
Пора тебе, капитан, устроить им обещанный сюрприз.
В это же мгновение от тральщика отделилась капсула аварийного маяка, мгновенно скрывшись в конусе черенковского излучения прямо по курсу.
Есть успешное проецирование. Никак не привыкну, что здесь это так просто.
Даже не думай привыкать, Тайрен, мы простых задач не ищем. Держитесь, сейчас будет бум.
И тут за кормой удирающего во все лопатки тральщика принялся разверзаться натуральный армагеддон.
Само пространство набрякло пламенем корон ярчайших голубых сверхгигантов, это распадался каскадами экзотических частиц сам вакуум, разом сменивший спокойствие и безмятежность пустоты на яростный гнев давно ушедших времён, когда Вселенная была молода и полна заёмной энергии инфлатонного поля. И ярость эта неудержимым потоком обрушивалась теперь на головы механических воинов Железной армады.
Даже подготовленный к обороне, заранее стоящий в барраже террианский флот могучих первторангов не смог бы противостоять полной мощи нанесённого удара. В конце концов, его наносило само окружающее пространство, с машинами теперь билась сама физика их же родного мира.
Рейдеры вспыхивали короткими протуберанцами и исчезали в погибельном пламени один за другим, беззащитные даже за своими могучими силовыми коконами. Сегодня они были бесполезны — внутри них бушевало такое же пламя.
Но экипажи тральщика и уносимых им спасательных капсул не успели насладиться справедливым чувством собственной победы — фотонный барьер файервола уже поглотил их целиком, со всеми воспоминаниями, страхами и потаёнными мыслями. Поглотил, будто их и не было.
Пускай мю-класс в одиночестве празднует свою до смешного лёгкую победу.
Глава II. Перенормировка (часть 5)
Непросто бывает во время длинной вахты очистить голову от посторонних эмоций. Космос слишком обширен, слишком коварен, слишком чужд человеческому сознанию, а потому любой из нас вынужден поневоле начинать придумывать себе далёкие абстракции, которые бы заменили сухую логику приказа, вытесняя её в угоду кажущейся возвышенности выдуманных целей.
Не выжить самому, но непременно спасти человечество, не долететь из точки А в точку Б, а покорить пространство, что бы за этим высокопарным выражением не стояло.
Какое там спасение, какое покорение? Быт человека в пустоте космоса представляет собой череду неудобств, слабо совместимых с хрупкой белковой жизнью; всё же, что от нас в итоге требуется — это чисто механически совместить пригодные для выживания представителя хомо сапиенс условия с той безумно агрессивной средой, что дана нам в ощущениях.
Дикая радиация? Инженеры будут годами корпеть над многослойными защитными экранами, своей проницаемостью сравнимыми со слоем воды толщиной в добрых пол-тика.
Звёздные температуры, достаточные для запуска реакций ядерного синтеза? Физики путём невероятных ухищрений рассчитают такую конфигурацию полей, что миллиметровый зеркальный слой будет удерживать даже чудовищное давление вырожденного газа нейтронов — самого плотного, горячего и сверхтекучего в этой Вселенной вещества, обладающего нетривиальной внутренней структурой.
Титанические перегрузки, необходимые для достижения ультрарелятивистских скоростей? Наши генераторы способны так лихо закручивать гравитационные метрики пространства, что ни один человек на борту крафта их даже не заметит.
Слишком медленная для нашей скоротечной жизни скорость света? Ничего, мы осилим проникновение в пространства высшей размерности с их топологической нелокальностью.