— Ну а ты, контр-адмирал, вот скажи мне сейчас, глядя в глаза, не потому ли ты так легко согласился на это назначение, что до сих пор чувствуешь на себе груз ответственности за всё случившееся, оправдательный приговор трибунала тебя не удовлетворил?
— Это тут совсем ни при чём, майор, ты же видел «Таманрассет» в деле, это новая возможность не столько для Адмиралтейства, но и для всего человечества, так чего же ею пренебрегать.
— Возможность? Что эти монстры могут такого, чего не могли наши ПЛК?
— Возможность перестать отсиживаться в обороне.
— А, так вот в чём дело. Ты, контр-адмирал, до сих пор не простил себе ту неудачную попытку пробиться к фокусу, чтобы вытащить оттуда людей Томлина и экипажи разведсабов.
Что тут сказать. Акэнобо выходил кругом прав. Лишь годы спустя его слова подтвердились во всей полноте, но уже тогда это вполне можно было предвидеть.
Это был самый обыкновенный прожиг, ничуть не выделяющийся из череды прочих. Получить целеуказание, совершить прыжок, выйти в субсвет и заняться привычным делом — начать методично заливать пространство вокруг точки обратного проецирования иномировым огнём барража во имя спасения гибнущего человечества.
С одним лишь нюансом — обыкновенно цели для «Таманрассет» оставались такими же пустыми абстракциями, как сам чёрный космос за бортом. Безжизненная пустота, мертворожденные звёзды, безликие планеты, аморфные газовые облака, невидимые гало скоплений тёмной материи. Выжигай что хочешь под ноль, подобно квазарам ранней вселенной, никто и не заметит.
Рейдеры врага по сути своей были для людей такой же неотъемлемой частью окружающего пространства, разве что никакое другое из чудовищ космоса не гоняется за человечеством по собственной воле и не жаждет его убить просто потому, что такова природа самой этой экзистенциальной угрозы. Но в остальном для экипажа «Таманрассет» маркеры Железной армады были ничуть не более одушевлёнными, чем мёртвые луны очередного газового гиганта.
Просто точки на карте, которые следовало отследить и выжечь к космачьей матери.
Ни один мускул на лице не дрогнет оттого, что какая-то из них погаснет раньше или позже, сумеет ускользнуть от карающего меча правосудия или напротив, будет быстро и эффективно застигнута его яростным взмахом.
Просто работа. Зря Акэнобо так, не стоило ему в тот прощальный вечер на борту «Тсурифы-6» рассуждать о самооправдании за былые неудачи, разве этим бесконечным вахтам за Воротами Танно вообще нужны столь сложные целеполагания? Просто делай своё дело и будь что будет.
Мю-класс был уделом одиночек. Никаких походных ордеров, никаких совместных прыжков. В случае случайной неудачи никто, кроме твоего корабля, не пострадает. В случае успеха никто из облагодетельствованного человечества даже не заметит. Бесконечная партия на трёхмерном космическом гобане продолжилась ещё одним ходом, ещё одним камнем, только и всего. Чаши космических весов ещё немного склонились в одну из сторон, окончательный же победитель будет определён по очкам — не здесь и не сейчас, а спустя сотни лет, если не долгих тысячелетий.
Так должно быть. Но в тот раз так не было.
Полный состав дежурной вахты навигаторов во главе с Сададзи сгрудился в тактической комнате, так что порой начинало казаться, что гемисфера буквально дышит вместе с ними, нервно подрагивая от сгустившегося напряжения. Контр-адмирал и сам чувствовал непривычную дрожь в нервных окончаниях каждый раз, когда в канале начинался перезвон планового обновления навигационных маркеров. И каждый раз, когда это вновь и вновь оказывались рейдеры врага, напряжение только возрастало.
Потому что прав был майор Акэнобо, старый служака временами лучше понимал своего командира, чем тот понимал себя сам. Даже запоздалое возвращение из-за Барьера смертничков майора Томлина и дайверов коммандера Тайрена не стало для контр-адмирала той точкой откровения, которая бы позволила ему в итоге осознать всю глубину собственного грехопадения, чем тот рейд. Казалось бы, ничем не выдающийся, если бы не один нюанс.
Обыкновенно «Таманрассет» валилась на головы врага с налёта, без малейшей паузы на обдумывание, прожиг-прыжок-проецирование и все дела. Что тут думать, бей!
Но вот эта затянувшаяся пауза ровным счётом всё меняла. На этот раз контр-адмиралу было не всё равно, кому достанется победа, на этот раз на кону стояла не абстрактная статистика, а реальные жизни конкретных людей, с именами и судьбами.