И самое главное, да, прав был Акэнобо, когда говорил про прощение за неудачу.
Это ты, пятизвёздный контр-адмирал Молл Финнеан, давал санкцию на приснопамятную авантюру с триангуляцией. Мог отговорить, мог бы и попросту запретить. И тогда не случилось бы ни дурацкого мятежа, ни гибели двух разведсабов, ни многолетней эпопеи с вызволением экипажей астростанции «Эпиметей» и застрявших у фокуса смертничков майора Томлина.
Теперь же — сиди и следи за перезвоном гемисферы, в тайной надежде всё-таки утащить с того света хотя бы ещё одного.
Кто-то из дайверов с тех пор заведомо сгинул, кому-то удалось выбраться из предательской космической ловушки самостоятельно, чья-то судьба до сих пор оставалась неизвестной, но вот конкретный лидер-навигатор «Джайн Авы» флот-лейтенант Кормакур с остатками собственного экипажа, как оказалось, до сих пор ждал экстракции, шесть битых стандартолет ждал не где-нибудь, а именно в заранее согласованной точке рандеву, о которой они договорились перед финальным прожигом.
Как получилось, что лишь спустя столько лет контр-адмирал оказался здесь, готовый нанести удар по рейдерам врага? Можно сколько угодно рассуждать о том, что слишком велик космос, слишком много участников этой истории уже погибло и ещё погибнет по собственной или чужой вине, но вот этот конкретный спасбот, что мешало им отследить его, не дожидаясь, пока тот сам не сможет подать голос?
Пока все эти годы контр-адмирал препирался с политикумом и журидикатурой в комфорте космической крепости, парни безуспешно ждали его помощи здесь, на пути у Железной армады, на полпути к спасению. Прав был Акэнобо, за такое никогда нельзя себя извинить.
Пустое бездействие было простительно для простого матроса, но совершенно непростительно для контр-адмирала.
Как бы ему хотелось сейчас оказаться там, по ту сторону файервола, с Дайсом и Тайреном, которые тотчас бросились вызволять собственную команду и наверняка сейчас чувствовали схожие эмоции, вот только один нюанс. Они, в отличие от контр-адмирала, не отсиживались все эти годы в безопасном тылу, обломав зубы собственного флагшипа о ставший вдруг непроницаемым файервол вокруг пропащего фокуса, они всё это время упорно продолжали лезть на рожон, и если верить хотя бы половине доходивших до контр-адмирала слухов об их приключениях, делали это весьма успешно. Они если и спасали сейчас свой экипаж, то уж точно не во исполнение не закрытого вовремя гештальта, а потому что не желали рисковать чужими жизнями в том деле, которое считали своим долгом.
Жизнями экипажа «Таманрассет» в том числе. Если не прозвучит условный сигнал, если их спасательная миссия будет признана безуспешной, могучий мю-класс обязан будет отойти, потому что этот участок неудержимого течения Железной армады был расположен слишком далеко от границ Фронтира и его бесполезно сейчас атаковать, рискуя потерять драгоценный мю-класс на обратном прожиге.
Приказ Адмиралтейства был чётким и простым — барраж открывать только c целью огневого прикрытия отступления Тайрена и его людей, то есть по условному сигналу. Случиться же он мог лишь в одном случае — если бы спасательная операция удалась.
Собирался ли в тот раз контр-адмирал окончательно разрушить собственную карьеру и всё-таки отдать приказ на проецирование даже в случае гибели спасателей и спасаемых? Он об этом не задумывался, а мы об этом в любом случае никогда не узнаем.
В любом случае, когда после долгой паузы вожделенный сигнал из субсвета всё-таки прозвучал, а на гемисфере показался зелёный маркер дружественного крафта, навигаторы «Таманрассет» тотчас и не без ноток облегчения в голосе обрушили на головы врага весь гнев и ярость из голодных глубин дипа.
Контр-адмирал же в тот миг отчего-то не почувствовал ровным счётом ничего.
Ни чувства облегчения от мысли о спасённых жизнях, ни малейшего ощущения завершённости многолетней эпопеи вокруг триангуляции фокуса, одно лишь тянущее чувство снедающей его внутренней пустоты.
С тех пор каждая вахта сопровождалась одним лишь вопросом — зачем?
Зачем вся эта затяжная борьба с фатумом, зачем непрестанные поиски собственного предназначения, если на выходе нам всем уготована исключительно пустая и скучная автобиографическая фактология — сделал то-то и то-то, упустил такие-то и такие-то возможности, совершил массу ошибок и вообще по жизни регулярно давал дурака.