Это место служило не просто банальной лабораторией, по сути своей тут работала гигантская фабрика, ежесекундно производящая на свет всё новых и новых чудовищ Франкештейна, и лабиринт Кризалиса был сердцем, управляющим центром этой сборочной линии по производству жизни и смерти, куда обыкновенно не пускали посторонних, да что там посторонних — большинство резидентов Эру ни разу не побывает в Кризалисе за свою свою весьма долгую жизнь.
Непосредственный же доступ к физически воплощённым гигантским лабораторным комплексам, расположенным на пяти планетоидах посреди ледяных просторов местного Пояса Койпера, был разрешён разве что немногим избранным из числа Магистров Памяти.
Это и стало для них с посланником Чжаном главной проблемой.
Можно было в тщетной попытке достучаться до небес поднять на уши весь этот Сектор, научиться попутно открывать ногой дверь в любой самый высокий кабинет, но видимо попросту не существовало способа присесть на уши одному конкретному, самому неуловимому, самому упёртому, самому погружённому в свои дела Магистру Памяти, кроме как попав в итоге в переливающееся миллионом огней кипучее чёрное чрево Кризалиса.
Для этого пришлось, разумеется, потрудиться. Но два безумных фанатика, по очереди погружающиеся в треклятую фугу, на пути к своей цели способны на многое. И они добились доступа туда, куда до сих пор не проникал ни один представитель не то что Янсин, вообще ни единого из периферийных миров Фронтира. Да ещё без докторской степени.
Впрочем, покуда и совершенно без толку.
Вся волшебная сила этого места вовсе не стремилась вдохновлять советника Е, будоражить его воспалённое многочисленными фугами сознание теми невероятными возможностями, что оно сулило про́клятому судьбой человечеству, напротив, пребывание в подобных местах только всё больше погружало его в беспросветное уныние. Если они не преуспеют, если случится неизбежное, то все эти бесчисленные создания, что рождались в чанах и ретортах Эру — они сгинут, канут в бездну самого страшного небытия, которое хуже смерти. Они попросту никогда не родятся на свет.
И лишь подстёгиваемый страхом того, что ещё только может случиться, но всё-таки пока не произошло, советник Е скользил в непроглядной булькающей и пузырящейся мгле Кризалиса, ведомый грузной фигурой посланника Чжана.
Забавно, тот даже здесь, в виртуальном пространстве, где можно было выглядеть как угодно вычурно или благообразно, предпочитал сохранять свой истинный биологический облик далёкого от физического совершенства чиновника с водной суперземли Янсин. С другой стороны, сам советник Е предпочитал поступать так же — впрочем, себя-то он всегда в душе почитал за крайне симпатичного, и даже щеголеватого мужчину средних лет, имеющаяся же возможность немного прибавить, например, волос козлиной бородёнке была бы немедленно отмечена пристальным взглядом того же посланника Чжана, что наверняка послужило бы впоследствии источником для множества насмешек, потом советник Е поспешил разом отбросить подобные досужие мысли, а сосредоточиться вместо этого на том немалом пути, что они уже успели вдвоём проделать в клокочущих глубина Кризалиса.
Те успели между тем драматически измениться.
Если там, в самом ядре, куда выносила тебя ослепительная волна погружения, царил первозданный хаос, в котором сплетались сотни тысяч исследовательских и производственных циклов, то здесь, на периферии всей этой кутерьмы плотный сумрак Кризалиса обретал чёткую структуру, будто подчиняясь приказам уже не миллиона разрозненных белохалатников Эру, но некоей единственной воле, осознанно не подпускающей к управлению собственным проектом никого постороннего. Более того, с каждым шагом советник Е начинал ощущать некое вполне различимое сопротивление виртуального пространства их с посланником Чжаном здесь присутствию.
Однако они были готовы к такому повороту событий, загодя заручившись всеми необходимыми допусками и вызубрив все существующие протоколы безопасности. И посланник Чжан не зря заранее ходил в Кризалис на разведку — проверял, не нужна ли помощь со стороны Магистрата, в то время как советник Е воевал уже непосредственно с означенного Магистрата представителями. Впрочем, в отличие от этого места, там всё было проделано чётко, веско и не без соответствующего моменту апломба. Если чиновник «Янгуан Цзитуань» и обладал на Семи Мирах какими-то полезными навыками, то это были навыки крючкотворства и очковтирательства.