Как не мог и подумать о том, чтобы в своей упрощённой, беспомощной форме, непосредственно противостоять мне, всесильному теневому лидеру человечества.
Во всяком случае полагавшему себя таковым.
И совершенно напрасно, как начинал я понимать только теперь.
Поначалу я ещё, помнится, всё удивлялся. Как Ромул это делает? Пусть сколь угодно великий и ужасный, циркач Джеймс Гудвин, волею судьбы и по велению Хранителей из далёкого будущего направленный в наш скромный Изумрудный Город, в любой своей ипостаси он лишь казался всемогущим магом, на самом деле по воле его можно было лишь раздать народу зелёные очки, остальное за тебя делало твоё богатое воображение. Но я был уверен, что давно расстался с любыми иллюзиями на его счёт, и мои глаза Избранного, моя негасимая искра уже точно не позволили бы мне настолько ошибиться.
Я непрерывно наблюдал за действиями Рейеса с того самого момента, как он погрузился вместе с остальными на борт «Цагаанбат», и несмотря на все приложенные усилия, я не смог разглядеть ни единой попытки вмешательства с его стороны в ход стремительно разворачивающихся вокруг него событий.
Как он это делает?! — восклицал я в недоумении.
Как рушит мои планы, мешает моим действиям, путает все мои построения и сводит на нет любые мои усилия, при этом не делая вовсе ничего значимого, что можно было бы даже и с очень серьёзной долей прилагаемого воображения счесть за хотя бы и самую тонкую и подспудную интервенцию.
Пока Даффи, Судья, да кто угодно прочий в этой истории продолжали творить невообразимую дичь, Рейес лишь спал, пил и ел, пялился с самым безучастным видом в иллюминатор, не реагируя, казалось, даже на самые очевидную замануху, которую я ему от вящей безысходности старался подсунуть.
Бесполезно.
Но как, в таком случае, он умудряется вмешиваться, не вмешиваясь?
И только когда до меня дошло, что я действительно ни во что не лез, но лишь с переменным успехом вслушивался в звон космической пустоты вокруг себя, при этом не выглядя апатичным при встрече с интересными людьми и не игнорируя значимые события, эхо которых до меня поневоле долетало, и не более того, вот только тут я наконец прозрел.
Ромул, пожалуй, ты оказался первым и последним Избранным Сектора Сайриз, кто последовал собственным советам, попросту предоставив человечеству самому решать свою судьбу, доверившись его способности сделать это должным образом и действительно удалившись восвояси.
И тогда я, собрав всю свою волю в кулак, поступил так же.
Отошёл в сторону, выпустил вожжи из рук, отменил все бессмысленные приказы и навсегда закрыл каналы связи с Конклавом, своим главным детищем за последние пять сотен стандартолет.
И тут же случилось удивительное. Словно по волшебству начали расшиваться конфликты, развязываться узлы, становиться стройнее планы и бесшовнее построения. Те драматические кризисы, где мне раньше виделись лишь чернота и беспросветность, ведущая исключительно ко всеобщей гибели, по мановению руки начинали вдруг проступать просветами возможностей, окнами шансов и вспышками знамений.
Мне, наивному, даже стало поначалу казаться, что на самом деле этому процессу есть внешняя причина — маловразумительное для меня влияние скрытных агентов фокуса (по крайней мере одного из них, а быть может и сразу обоих), почти не поддающиеся расчётам последствия хаотических действий Илиа Фейи и Цзинь Цзиюня, да казавшееся поначалу невозможным возвращение Превиос с чужой браны.
Особенно — последнее.
Я потратил немало времени на её поиски. Так не разыскивал пропавшего эффектора ни один Соратник в истории нашего гиблого ордена. Чего я ждал от этой встречи? Новых знаний, которые бы перевернули и без того затянувшуюся партию? Подумать так, Рейес в тот первый день, когда я вернулся на Старую Терру, наверняка уже знал всё то, что я мог узнать за всю свою оставшуюся жизнь. И услышав о пропаже Превиос, пожалуй, сообщил бы всё необходимое, если бы посчитал нужным.
Но не посчитал, и не сообщил. Довольствуйся теми знаниями, что у тебя накопились, довольствуйся тем, что у тебя ещё есть Некст. А у Превиос теперь свой путь.
С другой стороны, я сам её отпустил, если не сказать что выгнал, сам дал ей две металлических культи, что лишали её сил, и отправил на борт «Эпиметея» на пару с советником-ирном, не зная наверняка, чем это может закончиться, но тем не менее буквально кожей ощущая всю значимость для будущего тех событий, что за этим последуют. Так чего же теперь попусту тратить силы на то, что уже произошло, и что уже не изменить, не отыграть и не исправить.