Этого просто не нужно делать. Однажды наступит момент, когда моя Превиос ко мне вернётся. Тогда и поговорим.
Пока же все мои усилия свелись к единственному действию — напряжённой и целенаправленной слежке за Ромулом. Это стало моей последней соломинкой, последней жалкой попыткой удержаться за распадающуюся вокруг меня реальность, где уже и факт перестал быть фактом, рассыпаясь попутно рябью квантового параметрического пространства, не ложь и не правда, а лишь суперпозиция между множеством возможных наблюдаемых состояний и комбинаций их кросс-вероятностей.
Возможно, и невозможных вовсе, но проявляющихся где-то там, в тонкой механике собственных векторов квантовых операторов, присущих им комплексных амплитуд.
И вот он сижу я, запутавшийся в собственной паутине паук, все силы которого уходили теперь на слежку за единственной мухой, оставшейся в моём поле зрения, которая к тому же вовсе не желала быть пойманной в мои сети. Потому что однажды ты и вовсе попросту исчез.
По заведённой привычке я тут же бросился выяснять, как именно это произошло, и куда конкретно направился пропавший «Лебедь» одного из моих Воинов, бросился и тут же оборвал себя, провожая скорбным взглядом последний свой шанс на сохранение прежнего образа мысли.
Большое Гнездо не вместило бы нас двоих, да и мне не с руки в самый разгар грядущего Мирофаита оставлять Галактику на поругание Симаху Нуари. Потому я принял то единственное решение, которое мог принять в сложившейся ситуации. Обошёл всех тех, кто попадался мне на глаза с самого начала триангуляции фокуса и методично, хладнокровно и без малейших попыток судить или как-либо иначе привередничать сделал всё, от меня зависящее, чтобы помочь им в тех начинаниях, что пришли им в голову за прошедшие без малого семь стандартолет.
Задумок, планов и прожектов они успели построить немало, некоторые из них на мой взгляд выглядели совсем уж невыполнимыми, некоторые вообще заставляли глаза лезть на лоб, другие же напротив, были достаточно хороши, если бы не… тут я решительно бил себя по рукам, ты уже нагородил планов, хитроумный Улисс, и все они в итоге пошли прахом, потому не умничай, а делай хотя бы то немногое, на что ты ещё способен.
Разумная машина, космическая химера из плазмоида и живого человеческого тела, бездонное вместилище страхов и бед своего вида, настала тебе пора послужить проводником чужой, а не собственной воли, в точности как заповедовал Ромул.
Этому мне пришлось, пожалуй, учиться заново, с нуля постигая великую науку недеяния.
Замри на месте, растопырив горячечные пальцы навстречу пронзающему их звёздному ветру, погрузись в бездонный океан окружающего небытия, вдохни полной грудью солёные брызги космических лучей, ощути миллиарды светолет связующей пустоты между самим собой и породившим эту конкретную частицу древним квазаром, светочем космологического полдня, проникнись простотой и юностью тех далёких времён, послание которых тебя только что коснулось.
И тут же разом выдохни всё наносное, что тревожило тебя в твои собственные детские годы, забудь это, как страшный сон, как вящий кошмар юного беспечного создания, в какой-то миг осознавшего, к ужасу своему, как одиноко ему в этой безбрежной вселенной, пожираемого изнутри чужеродной искрой, искренне полагая оттого, что отныне является её, предвечной и всевечной, ровесником.
Ничуть не бывало. Я ещё совсем дитя, как и весь мой вид, что бы я там о себе ни воображал, мне ещё учиться и учиться, я ещё даже не приступал к освоению дарованных мне судьбою богатств, но что же, настала пора хотя бы начать этот путь длинною в тысячу ли.
Я непременно позна́ю и эти звёзды, порой столь яркие и кратковечные, что миг спустя уже исчезнут с лика Вселенной в огненном вихре, обогатив её горсткой тяжёлых атомных ядер и только, а порою столь скромные и неприметные, что суждено им в итоге остаться последними свечами в угасающей пустоте тепловой смерти пространства-времени.
Однажды мне в руки дастся и сам вечноголодный вакуум Войда, никуда не спешащий, подспудно копящий силы для будущих времён, когда настанет его пора — формировать новые макро-структуры на месте погасших галактик, на месте рассеявшихся гало тёмной матери, на месте окончательно остывшего реликта.