Но зато та единственная, что так нужна, в итоге обязательно появится на свет.
Запомни этот урок, Улисс, каким бы ты ни был многомудрым, этот гигантский человеческий муравейник несравненно окажется умнее всех на свете Избранных, всех на свете искр.
Его композитная интеллектуальная мощь поистине невероятна, если не сказать чудовищна.
В особенности когда работает на единую цель.
Однако величайшей ошибкой было бы думать, что в таком случае идеальной тактикой является выстроить всех во фрунт и заставить маршировать на закат, экономя силы для неминуемо последующих арьергардных боёв с наступающими силами всеразрушающего хаоса. Я уже проходил это раньше, и я больше не погружусь в болото прежних собственных заблуждений. Моё последнее открытие в том и состоит, что люди уже доподлинно знают свою цель, более того, они всегда её видели, с самого момента гибели Матери они шли к ней, спотыкаясь и падая, ошибаясь и прозревая, но неизменно, настойчиво и целенаправленно шли.
Мне осталось лишь разглядеть этот шаг.
Неуверенный, робкий, заплетающийся и дрожащий.
Он тут, передо мной, перед самыми моими незрячими очами.
И однажды я его доподлинно увидел.
В настойчивости квестора, язвительности тральщика, чванливости бюрократа, упёртости дайвера, сомнениях астрогатора, механичности Воина, глупости мичмана, слепоте Хранителя, мудрости профессора, самоотверженности контроллера, решительности контр-адмирала, исполнительности гранд-инженера, въедливости просекьютора, справедливости судьи, ярости Немезиды, бессилии Соратника.
Во всём этом скрывались разрозненные элементы общей головоломки.
Постепенно приглядевшись, я сумел заметить, как в глобальное это полотно широкими мазками законным образом ложатся и кажущиеся поначалу совершенно чужеродные элементы.
Гигантские чёрные кляксы обоих фокусов, межзвёздные оковы Цепи, широкие взмахи экспедиционного Крыла летящего света, яркие искры ирнов, трепещущее перо Илиа Фейи, призрачные тени Хранителей, бьющий навылет через всю Галактику солнечный луч моей Превиос.
Даже ржавая мазня ненавистной Железной армады, если вдуматься, тоже вела туда же, ко всё той же единственной цели.
Кажется, я один в этой замшелой вселенной оказался не у дел.
Одинокий рыцарь печального образа, окружённый со всех сторон машущими во все стороны ветряными мельницами, а всё без толку. Сколько ни бросайся на них в атаку, результат один — встаёшь, поднимаешься из пыльной травы, взбираешься вновь на своего верного Росинанта, оттираешь кровь с разбитого рта, и снова в бой.
И я рвался вперёд, не взирая на препятствия, реальные иль иллюзорные, забыв про боли и обиды, без оглядки на былые победы и поражения, не обращая больше внимания ни на немой укор со стороны Хранителей, ни на кривую усмешку навеки потерянного мной Рейеса.
Занимайся своим делом, бывший мой учитель, а я, пожалуй, займусь своим.
Человечество вело меня вперёд, указывая путь, направляя и подсказывая. Ревели генераторы могучих кораблей, это я их некогда построил и направил в путь, но теперь настала пора им прокладывать путь для меня. Сверкали во тьме острые грани гипердодекаэдра Цепи, это я некогда построил Барьер, теперь пришло время его разрушить. Голубели в пустоте населенные миры, это я привёл сюда человечество на вековечное поселение, но недолгими оказались те вечные века. Мерцали среди звёзд несокрушимые космические крепости, это я их основал, но скоро их доки разом опустеют, настанет пора двигаться дальше.
Лаборатории и орбитальные стапеля, астероидные фактории и суперземли, аграрные миры и миры промышленные. Политикум и журидикатура. Квантум и Синапс. Большая дюжина и прочие периферийные миры Фронтира.
Всё это вскоре придёт в движение. Человечество сделает свой ход.
Я же — попросту последую его воле. Последую за ним.
Я слышу тебя, моё человечество. Впервые слышу во всей красе и нелепости, в страхе, гневе, тревоге и сомнениях.
Мы теперь воистину едины, не так, как это бывало прежде, но так, как следовало поступить с самого начала. Я знаю, Ромул, что и без того безумно опоздал с подобным откровением. Но ты прав, этой науке невозможно научить, ей можно только научиться.